Я делаю глубокий вдох. Хочется сказать ему, что мне плевать на его хаос, что я хорошо управляюсь с беспорядком и умею его организовать. Похоже, Джейк хочет большего, чем просто дружба, но я не тороплю его, чувствую, что он сам скажет, когда будет готов. Поэтому просто отвечаю:
— Думаю, да. В смысле, я понимаю, что ты пытаешься мне объяснить, хотя как-то ты не очень пока пытаешься.
Он смеется. Его тепло передается даже через экран, я с трудом представляю, что бы стало со мной, окажись Джейк в моей комнате. Я бы согрелась до конца зимы.
— Знаю, прости.
— Прекрати извиняться.
— Хорошо.
— Не уверена, что поняла все, но направление мыслей мне нравится. И я готова подождать, пока ты не разберешься в своей голове.
На этот раз молчание уже не такое тяжелое.
— Слушай, когда вернусь, мы могли бы поужинать вместе, поболтать. Если хочешь.
— Да, хочу.
Еще одна улыбка. Несмотря на расстояние, я ощущаю близость Джейка, почти чувствую, что могу коснуться его лица, если протяну руку. Почти.
— До скорой встречи, Эмили.
— Пока, Джейк, береги себя.
— Я очень стараюсь.
Шесть дней я отдыхаю на Гаспе. Болтаю с Майком, помогая ему упаковывать коробки. Его бабушка и дедушка уже поселились в доме престарелых. Я вижу, как непросто дается моему другу необходимость перебирать мебель, какие-то вещи, чтобы очистить дом от воспоминаний. Он тоже скорбит, по-своему.
Еще я подолгу гуляю на берегу. Навожу порядок в своих мыслях, разбираю их каждую по очереди. У меня впереди часы свободного времени и много миль песка. Я приручаю свое одиночество, свое настоящее одиночество. После смерти Матье я на самом деле никогда не оставался один. Сначала со мной были работники реабилитационного центра и Кристин, затем мама и Андре, Ник с его добротой и заботой и, наконец, Эмили. И это правильно. Я был как ребенок, который учится ходить: ему сперва нужны люди, на которых можно опереться. На этой неделе я впервые делаю несколько самостоятельных шагов и горжусь собой. Я даю себе на это право. И на грусть тоже. Я понимал, чем обернется моя жизнь. Что там, где был Матье, навсегда останется зияющая дыра. Раньше я ее маскировал, а теперь оставляю на виду. Она — часть меня, нет смысла это скрывать.
Я позвонил Нику, и он все понял. Пообещал, что место меня дождется, если я захочу продолжить у него работать, когда вернусь.
Я также позвонил маме, заверил, что со мной все хорошо — и впервые ощутил, что она мне верит. Я попросил ее выставить квартиру в Монреале на продажу. Вещи заберу, когда приеду. Хочу на несколько месяцев снять жилье. Пока не знаю где, но не спешу. Всему свое время. Это лучше, чем снова и снова проигрывать в голове прошлое.
И наконец в последний день я позвонил Марианне. К моему огромному удивлению, она взяла трубку практически сразу.
— Джейк?
— Да, это я.
— Привет.
Она говорит сдержанно, держится настороже, но я рад, что Марианна в принципе ответила. Для начала сойдет.
— Я не думала, что ты мне перезвонишь. После того раза, — с горечью замечает она.
— Да. Прости за это.
— За что именно?
— Что наорал на тебя. Мне по-прежнему не нравится, когда мою личную жизнь выкладывают в интернет. Но я понимаю, почему ты сделала это в тот раз.
— Весьма самонадеянно с твоей стороны утверждать, будто понимаешь причины моих действий, когда полгода меня игнорировал, — сухо парирует она.
Здесь мне возразить нечего.
— Ты права. Тогда я спрошу — почему ты так сделала, Марианна?
— Ты опять меня осудишь…
— Я не в том положении, чтобы кого-то судить. Знаешь, нам ни к чему пререкаться. Я хочу попросить прощения и оставить все это позади.
— Вроде с извинений начинают те люди, которые только уходят в завязку?
— Нет, это уже для продвинутых. В любом случае ты прекрасно знаешь, что я никогда ничего не делал как все.
Наверное, Марианна сейчас улыбается. Разговор становится менее напряженным.
— У меня не было других вариантов, Джейк. Я просто хотела поговорить с тобой, а ты всегда мне отказывал. Я долго думала, делать ли пост, полгода сомневалась, сдерживалась, чтобы тебя не обидеть. Потом, после твоей поездки в Монреаль, я пошла пообедать в «Гет-апенс». Мартин сказала, что ты выглядишь счастливым. Мы говорили о Матье, делились кучей воспоминаний. Я так скучаю по нему, это просто безумие. По тебе тоже. Сколько раз мы отдыхали вместе в твоей квартире, я готовила для тебя, мы смотрели фильмы, нам было хорошо…
Она издает полусмех-полувсхлип. Я с удивлением чувствую, как по моим щекам тоже текут слезы. Это правда, у нас троих было множество прекрасных моментов. И правда, что я изо всех сил старался забыть их.
— Я никак не могла понять, почему ты так бросил меня. Черт, я сделала пост, просто потому что ты наверняка бы отреагировал. Я не хотела тебя обидеть, только зацепить… Не могла больше жить по инерции.
Забавно, как в откровенности и ранимости ее признаний я вновь вижу ту Марианну, в которую влюбился. Нет, прежние чувства угасли, но то, что мы можем так разговаривать, напоминает мне, какой мы были парой.
— Я виноват, Марианна. Надо было раньше с тобой поговорить.
— О чем?
