Меня всегда пугали ее перепады настроения, когда она из доброй ласковой кошечки за доли секунды становилась разъяренной фурией. И эта ненависть во взгляде непонятно к чему или к кому относилась. То ли к своей жизни, то ли ко мне как ее части. В такие моменты я чувствовал себя ничтожеством, предавшим надежды и мечты, но мне все же нравилась эта игра. Наверное, именно тем, что в любой момент я мог прервать ее, остановив этот ураган страстей, возвратившись в свой привычный мир с милой, все понимающей Аленкой, друзьями и коллегами. Я был просто наблюдателем за вихрями ее эмоций, не проникая внутрь их и не пытаясь особенно выяснять природу появления стихии.
– Это само собой разумеется, – отмахнулась Людмила, – а вот я всю жизнь впахивала как лошадь, а карьера не удалась. Родители всегда говорили, что нужно удачно выйти замуж и родить детей. И тут полный провал. Живу одна. В жизни только работа, но и ее скоро не будет. Балетные рано стареют… – грустно подвела она итоги.
– Для балетных, может быть, ты и старая, но для всех остальных тебе же только 30.
– Уже 30!!! – воскликнула она. – Не хочу больше разговаривать. Все! Забирай свой букет. – Она буквально впихнула цветы мне в руки. – Не ходи больше за мной, – расплакалась Люся и побежала по аллее.
– Люся, Люсенька, – кричал я ей вслед, – подожди. Я не прав.
Я пытался догнать ее, но поскользнулся и упал, больно ударившись коленкой о лед.
– Вот же гадость, – выругался я, вставая и отряхиваясь.
Букет я принес домой, решив: «Не выбрасывать же такую красоту». Моя жадность победила здравый смысл.
– Алешка, какой букетище, – восторженно всплеснула руками Алена.
Я смутился, протягивая ей цветы.
– А я уж подумала, что ты забыл о нашей годовщине.
– Нет. Я все помню, – заулыбался, радуясь тому, как ловко выкрутился из щекотливой ситуации…
<p>Глава 4</p>Снег сметало к стенам зданий. Прохожие пробегали по продуваемой со всех сторон улице, пряча озябшие носы в воротники и шарфы, стараясь поскорее укрыться в тепле. Он же шел, не замечая ни пронизывающего ветра, ни колючего снега. Ведь тому, кто заледенел изнутри, уже нестрашна непогода. Потеря сбила с ног, и, упав, он вдруг увидел многое по-другому. С такого ракурса ситуации выглядели совсем иначе, изменились их размеры и очертания. У подземного перехода, как всегда, толчея. Люди бегут в заданных направлениях. Дороги для каждого известны и определены. Время автоматически проживается в пути. Не замечая ничего по сторонам. Бег по кругу. Работа, дом, работа, дом. Печальные глаза. Усталые лица. Пустые души. Бегущие ноги. Крутятся колеса. Равнодушие к самим себе и окружающим. И так без остановки. Темно и тошно. Все куда-то я бегу, а куда, не знаю точно… Алексей остановился у перехода, соображая, в какую сторону ему нужно выйти. Рядом с ним оказалась какая-то древняя старушка с пыльным букетом сухоцветов.
– Милый, купи цветочки. Жену порадуешь, – она протянула товар Алексею, – недорого возьму.
– Нет жены. – Он попытался обойти ее.
– Как это нет? У такого красавца и жены нет? Девушке купи, – не сдавалась старушка.
– Жену схоронил сегодня. – Он выжидающе посмотрел на нее.
– Вот беда-то, беда, – охнула бабка, но не отстала. – Раз такое дело, ты, милок, просто так букетик возьми.
