– Да на кой он мне нужен-то, – оттолкнул руку пожилой женщины Алексей.
– Думала, продам, деньги на хлеб будут. А что он пылится дома-то? Сноха подарила… Бери! Да и замерзла я уже, ни рук, ни ног не чувствую.
Она силой всунула ему в руки пожухшие цветы и исчезла в толпе снующего люда.
Алексей растерянно крутил головой, сжимая в руках неожиданный подарок и пытаясь отыскать бабулю.
– Как мало пройдено дорог, как много сделано ошибок, – бормотал пожилой мужчина, вертя в руках сухоцветы. – Аленушка, прости меня. – Он поднял лицо к темному небу. – Мало я дарил тебе цветов и подарков. Считал, что раз жена ты мне, то тебе и не надо. Лучше отложим, накопим… На черный день. Вот он и настал, этот день… Чернее некуда. Только деньги уже ничего не решат. Эх…
Внезапно защемило в груди и в глазах потемнело.
– Мужчина, вам плохо? – обратилась к нему женщина, шедшая куда-то вместе с девочкой-подростком.
– Нормально. Все нормально, – тихо ответил он.
– Ма, ну хватит уже. Что ты прицепилась? Стои́т себе дед, шатается. Мы сейчас в магазин опоздаем, и плакали мои наушники, – девочка дернула мать за рукав.
– Подожди ты с наушниками. Человеку, может быть, плохо. – Женщина отвела Алексея в сторону от людской толчеи.
– Все хорошо. Все хорошо, спасибо вам. – Алексей еще потирал грудь, но уже чувствовал, что отпустило. Сердце все-таки дало возможность дышать, восстановив свой привычный ритм.
– Может быть, таблетку, – волновалась женщина, – вот возьмите… под язык, – она протянула лекарство.
– Спасибо вам. Мир не без добрых людей.
– О да! Моя мать самый добрый человек. Для всех, кроме как для своих, – взвилась негодующе девчонка.
– Все-все, идем. Как же так вышло, что ты совсем безучастная к людям выросла? – смущенно засуетилась женщина.
– Воспитывали, воспитывали и перевоспитали или недовоспитали… Мне ни к чему это навязанное милосердие, – усмехнулась девочка, категорично схватила мать за руку, и они тоже исчезли в людском потоке.
До дома идти еще два квартала. Ехать, как это ни странно, было дольше. Транспорт совершал какой-то немыслимый, едва ли не экскурсионный круг по городу.
– Потихонечку. Как-нибудь доковыляю. Меня Марта ждет, – прошептал он сам себе.
Медленно двинулся вдоль домов. Каждая тропка, каждый закуток будоражили воспоминания. Вот тут вот он катал коляску Алексея Второго. Вот парк, где вечерами гулял с Аленой, и именно тут они когда-то нашли умирающего котенка, выросшего потом в умнейшую кошку. Марта – это все, что осталось у него. Пушистая красавица и волшебная таблетка от житейских печалей. А вот и двор. Во дворе ветер был не таким сильным, как на улице, и Алексей Михайлович решил передохнуть перед последним рывком. Он устало опустился на лавочку у подъезда. Двор ничуть не изменился с тех пор, как они переехали в этот дом. Та же детская площадка с качелями…
– Солнца не хватает, – раздался над ухом женский голос.
Алексей вздрогнул.
– Что? – непонимающе захлопал он глазами, осматриваясь вокруг. Виде́ние получалось настолько ощутимым, что возвратиться в реальность было сложно.
– Здравствуйте, Алексей Михайлович, – поздоровалась соседка, – солнца, говорю, не хватает. Целый день то снег, то дождь на голову сыплет.
– Добрый вечер, Алевтина Николаевна, вы с Пусей гулять?
Алевтина когда-то была красивая веселая женщина, он даже засматривался на нее, но с годами превратилась в истеричную неопрятную тетку, всегда находящую повод для скандала. Жизнь прошла рядом с ней. По-соседски общались, помогали друг другу, но что он знает о ней? Обрывочные факты. Вроде она вдова, хотя нет, кажется, ходили разговоры, что муж ушел от нее. Или не от нее, а от другой соседки? И дети вроде у нее есть, уже взрослые, были бы ровесниками Леши-младшего. Это Алешка навсегда остался в своем возрасте. Что-то не видно их давно, или это другой соседки дети были?
– Алексей Михайлович, помогите же мне спуститься, – окликнула его Алевтина, – не ступеньки, а лед сплошной.
– Так вы бы Пусю на землю поставили и за поручень взялись, – нехотя поднялся с насиженного места Алексей.
– Куда уж Пусе самой такое одолеть, – засюсюкала женщина, прижимая к себе старую криволапую помесь таксы с не пойми кем.
– Вы собаку больше всех любите, – ворчливо произнес Алексей.
– Так это, а больше-то и некого, – хохотнула Алевтина. – Дети разлетелись. Внуков раз в год вижу. Живем вот вдвоем. Доживаем.
– Да уж, – промямлил Алексей, – даже и сказать нечего.