Дополним автора брошюры. Выйти далеко вперед Михаилу помогли не только отчаянная смелость, владение техникой езды, но и конструкторские способности. Ему удалось повысить надежность мотора, усовершенствовать систему зажигания.
Перечисляя призы, завоеванные гонщиком в Одессе и других городах, автор брошюры резюмирует:
«Ефимов приобретает славу первого русского моториста».
А вот краткие сообщения журнала «Спорт и наука» за 1908 год:[10]
«Киев. 8 июня. В гонке на 10 верст первым пришел Ефимов».
«Одесса. 15–22 июня здесь впервые встретятся лучшие мотоциклисты: Ефимов («Пежо»), Слесаренко («Вандерер»), Усаковский («Вандерер») и победитель гонки Одесса — Николаев Никитин («Вандерер»). Будет между этими четырьмя страшная борьба за первое место».
«На 10 верст в Одессе первым пришел Ефимов. Его время — 8 минут 40,5 сек. Средняя скорость — 70 верст в час».
«Рекорд г. Одессы… Золотую медаль получил Ефимов, который на «Пежо» в 7 с. побил на секунду скорость «Рапида» и преодолел километровую дистанцию за 49,7 сек. За такую быструю езду г. Ефимов был награжден продолжительными аплодисментами».
Августовским днем 1908 года, в разгар очередных соревнований, на одесском циклодроме у Михаила внезапно закапризничал мотор. Его обошел знаменитый польский рекордсмен Клоповский. Ефимов переживает горечь поражения. Женя Черненко пытается его утешить: ведь повторная гонка 23 августа, можно еще взять реванш.
Журналист, присутствоваший на циклодроме 23 августа, пишет:
«Это была дуэль двух лучших в России мотоциклистов. Даже старые закаленные спортсмены жмурились, когда эти два бесстрашных чемпиона обходили друг друга на виражах. Такой скорости никогда не видел Одесский велодром… В этой дуэли Ефимов блестяще выиграл звание первого русского мотоциклиста».
А мечта зовет Михаила дальше. Вернее — выше. Он с волнением следит за сообщениями прессы о первых успехах авиации во Франции. Его манит небо.
…Волшебство моего ремесла раскрывает передо мной мир, где через два часа ждет меня схватка с черными драконами, с вершинами, увенчанными прядями синих молний, мир, где с наступлением ночи, раскрепощенный, я провожу свой путь по звездам.
Сюда, в Одессу, просачиваются вести, от которых голова кружится… Нет, это не первоапрельские шутки издателей, а чистейшая правда: газеты сообщают о полетах человека на аппаратах тяжелее воздуха!
Еще пять лет назад, зимним днем, Михаила поразила заметка, перепечатанная из зарубежной прессы:
«Лондон. 19 декабря 1903 года. Корреспондент «Дейли Мэйл» телеграфирует из Нью-Йорка: господа Вилбур и Орвил Райты из Огайо испытывали вчера в Китти-Хавк новую изобретенную ими машину. Опыт вполне удался. Летающая машина пролетела против ветра… расстояние более четырех километров и спустилась на заранее намеченное место».
Он тогда написал Владимиру в Киев: не терпелось услышать его мнение о сообщении из-за океана. Жадно искал на газетных страницах еще хоть что-нибудь о Райтах и их удивительном аппарате. Однако больше никаких сведений не поступало. А потом стало как-то не до этого. Тысячи других вещей тревожили душу. Война с Японией, мобилизация, дальние дороги, революция девятьсот пятого года…
Но вот сентябрьским утром 1906 года, спеша к себе на телеграф и по обыкновению пробегая глазами «Одесские новости», Михаил заметил сенсационную информацию. 13 сентября во французском городке Богатель состоялся первый публичный полет авиатора Сантос-Дюмона на аппарате собственной конструкции. За 21 секунду в воздухе покрыто расстояние 220 метров. Это тот самый Сантос-Дюмон, который еще в 1901 году потряс парижан — облетел на своем дирижабле вокруг Эйфелевой башни!