Больного авиатора ежедневно навещают Полан и Латам, искренне заботятся о нем. Из Одессы пришла телеграмма от собравшихся на открытие авиационного павильона на промышленной выставке города: «Подымаем бокалы за ваше здоровье, желаем скорейшего выздоровления!» А изобретатель Кудашев из Киева, полетавший с Ефимовым в Ницце в качестве пассажира, подбадривает соотечественника и сообщает, что 23 мая поднялся в воздух на своем аппарате. К письму приложен фотоснимок с автографом: «Первому русскому авиатору — первый русский аэроплан и его строитель шлют привет!»[19]
Ну как тут улежать на больничной койке?
Несмотря на протесты врачей, Михаил не только ушел из больницы, но снова включился в еще не законченные соревнования. «У этого русского железный организм!» — удивляются все.
Здесь, в Будапеште, Михаил Ефимов получил приз за планирование с выключенным мотором с высоты тысячи метров. По итогам конкурса ему присуждается третье место.[20]
Победы учеников Фармана на международных авиационных состязаниях способствуют процветанию его школы. Наплыв желающих освоить летное мастерство так велик, что пришлось открыть филиал в городке Этампе. Увеличиваются заказы военного министерства на аэропланы «Фарман-милитер». Для обучения офицеров фирма направляет в распоряжение военного ведомства Мишеля Ефимова как лучшего инструктора.
Ефимов возмущен, он обманут. Подписывая договор с фирмой, авиатор имел в виду лишь работу в Мурмелонской школе. А теперь, пожалуйста, инструктируй в чужой армии! Но Ефимову вежливо объясняют, что свои требования следовало отразить в договоре. Поскольку же этого нет, то… он во власти фирмы.
Снова кабала… Приходится ехать в Париж, на окраине которого расположен военный аэродром. Остановился Михаил в отеле «Брабант» на Больших Бульварах, который вскоре становится своего рода штаб-квартирой русских, приезжающих в Париж по авиационным делам.
К Ефимову в номер заходит военно-морской офицер. Этого человека Михаил уже мельком видел в Мурмелоне, на Шалонском поле. Ясные голубые глаза, высокий лоб и пышные усы, свисающие по краям губ. Гость представился: капитан Мациевич, командирован сюда, во Францию, новым ведомством, которое возглавляет сам великий князь Александр Михайлович. Ведомство именуется «Отделом воздушного флота» (ОВФ). Новый знакомый сообщил, что по предписанию ОВФ он заказал у французских фирм одиннадцать аэропланов. Семь офицеров, прибывших сюда вместе с ним, начали обучаться пилотажу. Пришлось подумать и о будущих механиках: на заводах авиационную технику изучают семеро солдат и матросов. Конечно, это весьма скромно для такой огромной страны, как Россия, но что поделаешь, для начала и за это слава богу!
«Вот как, — подумал Михаил, — и у нас зашевелились!»
Ефимов еще до приезда Мациевича знал, что в России собирались пожертвования на восстановление погибшего под Цусимой и в Порт-Артуре флота и был создан Особый комитет, которому поручили следить за правильным расходованием средств. За несколько лет на собранные деньги было заложено и построено несколько крейсеров и подводных лодок. Но то, что великий князь Александр Михайлович оставшиеся от пожертвований 900 тысяч рублей с процентами предложил использовать на создание воздушного флота, — новость. Шурин царя, оказывается, как и многие другие, понял: аэропланы — это не только новый вид спорта, они сослужат немалую службу в будущей войне. Вот почему капитан Мациевич здесь.
Ефимов пожал плечами: почему же близкий родственник царя не может добиться специальных ассигнований на военную авиацию? Почему только на пожертвования? Ведь уже известно, что в ряде стран военный воздушный флот создается с особой поспешностью!
Мациевич безнадежно машет рукой. Он жалуется, что обучают пилотажу из рук вон плохо. Русские ученики ропщут. И он, и его коллега Ульянин все еще не готовы к сдаче экзаменов, хотя и находятся здесь уже третий месяц.
— Мы до сих пор не изучили элементарных эволюций в воздухе! — возмущается Мациевич. — А у Блерио в По совсем черт знает что творится! За каждую поломку аппарата должны платить ученики. В их же распоряжение даются совершенно изношенные аэропланы, ну и, конечно, они часто ломаются. Лейтенант Пиотровский и штабс-капитан Матыевич-Мацеевич, которые проходят курс у Блерио, просто в отчаянии. А ведь мы из этих офицеров должны в самый кратчайший срок подготовить инструкторов для воздушного флота России!
Досада шевельнулась в душе Ефимова: черт возьми, а ему приходится обучать французских офицеров! Когда же кончатся эти обязательства перед фирмами?
— Не могли бы вы, Михаил Никифорович, обучить нас с Ульяниным? — попросил Мациевич.
— Охотно. Сразу после реймских состязаний.
— Сердечно благодарен!
И Ефимов рад: у него появилось хоть два русских ученика. Наконец-то он окажет отечественной авиации помощь, пускай и небольшую, пусть и вдали от родины, но послужит ей…