Здесь, в Вероне, Ефимов поднялся на 1096 метров. Да, это новый успех! И снова у одного лишь русского пилота ни аварий, ни поломок. Его грациозные полеты производят сильное впечатление на экспансивных итальянцев. О нем пишут: «Этот человек вылит из стали. Всегда спокоен, всегда улыбается. Ни сильный ветер, ни дождь его не останавливают. Россия должна гордиться авиатором Ефимовым».[18]
И на веронских состязаниях, ко всеобщему огорчению, не обходится без несчастий. В последний день полетов у авиатора Дюрре во время старта аппарат наклонился, и пилота резким толчком бросило под вращающийся пропеллер. Находившийся поблизости Владимир Ефимов успел подскочить к аэроплану и выключить мотор. В тяжелом состоянии Дюрре увезли в больницу. возле самых парадных трибун рухнула на землю красавица «Антуанетт» голландца Кюллера. С криком ужаса хлынула толпа к груде обломков. Во что превратился несчастным голландец? Из-под рваной парусины подымается флегматичный Кюллер. Виновато улыбается На нем ни царапины!
И здесь же, рядом с обломками, четыре других авиатора как ни в чем не бывало садятся в свои аппараты. А высоко в небе, несмотря на сильный ветер, кружат аэропланы Луи Полана и Михаила Ефимова.
В перерывах между турнирными вылетами Михаил ухитряется продолжать обучение Владимира. 28 мая года здесь, в Вероне, старший Ефимов успешно совершает первый самостоятельный полет.
— Теперь дело пойдет! — довольный успехами брата потирает руки Михаил, — Тебе бы только летного опыта побольше. Думаю, в школе Фармана ты долго не засидишься. Ждать очереди на полет не будешь — даю в твое распоряжение аппарат. У Фармана и экзамены сдашь. Владимир понимающе кивает: конечно, нужен диплом, без него ангажемента не получить. Нужны тренировки, много тренировок… Захотелось подогнать время. Он ведь так скучает по семье, его так тяготит материальная зависимость от брата, пусть даже недолгая. Скорей бы обрести собственные крылья!..
На авиационной неделе в Будапеште оспаривают призы уже двадцать пять пилотов. Предстоит острая борьба. Австро-Венгрия выступила с аэропланами отечественных конструкций — Этриха и Пишофа. Внешним видом моноплан Этриха напоминает голубя, он так и называется — «Таубе» (голубь). Вуазены привезли свою последнюю новинку, на успех которой очень рассчитывают. Конструкция аппарата действительно необычна: деревянные детали заменены дюралевыми и стальными трубками, площадь несущей поверхности сильно уменьшена при более мощном моторе. Несмотря на заверения конструкторов, что машина надежна и обладает отличными качествами, Полан отказывается ее испытывать. Тогда Вуазены обращаются к Ефимову.
— Лететь на этом аэроплане — безумие! — возмущается Полан. — Аппарат явно неуравновешен. Вы рискуете, Мишель!
Полана поддерживают Латам и Маковецким, прибывший в качестве представителя Одесского аэроклуба. Владимир с нескрываемой тревогой следит за приготовлениями брата к испытанию.
Первый день будапештских соревнований для Михаила был успешным: он снова опередил всех в конкурсе на дальность дистанции и продолжительность полета. И вот — это рискованное предприятие…
Убедившись в хорошей работе мотора и рулевого управления, Ефимов взлетел. Описал круг над аэродромом. Пока неплохо… На втором кругу каким-то шестым чувством почуял неладное и решил пойти на посадку. Однако машина перестала слушаться. Удар о землю. Пилота рывком выбросило из аппарата. Падая, он ощутил резкую боль в голове и пояснице. Потерял сознание.
Очнувшись в больничной палате, Михаил увидел бледное, растерянное лицо брата, а за его спиной — Полана, Латама и Маковецкого. Попробовал улыбнуться — все облегченно вздохнули.
Врачи обнаружили у него ушибы головы и повреждение почек. (Впоследствии одна из почек станет «блуждающей» и причинит авиатору немало страданий).
Ефимов убежден, что авария произошла в результате диверсии со стороны кого-то из конкурентов Вуазенов. Достаточно наслышавшись о закулисных интригах авиационных фирм, он всегда проявлял осторожность, но здесь его перехитрили.
— Когда только они успели? — говорит Михаил брату во время очередного свидания в больнице. Да, здесь надо всегда быть начеку. Боже тебя упаси не проверить аппарат перед вылетом: тут тебе и стяжку подпилят, и гайку отвернут. Мало ли чего еще придумают…
В глазах у Владимира недоумение:
— Я понимаю, конечно, что авиаторы на состязаниях — конкуренты. Но неужели кто-то из них способен на такую подлость?
— Да я разве о пилотах говорю? — возразил Михаил. — Пилоты — братья. Это орудуют агенты фирм-конкурентов или же дельцы-импресарио. Здесь картина такая: авиационные фирмы заинтересованы в получении заказов, а значит, в увеличении прибылей. А достоинства аэропланов когда выявляются? Во время состязаний, таких, как вот сейчас, в Будапеште. Тут и смотри в оба, особенно если появилась новая конструкция!