— Выставка не произвела на меня особого впечатления. Была, правда, масса мелочей, весьма полезных для авиационного дела. Аппаратов выставлено много, но большинство из них для практических целей непригодны. В погоне за скоростью конструкторы забывают о безопасности. Ставят мощный мотор на хрупкое шасси. Страшная вибрация в полчаса расшатывает весь «организм» аппарата. Кому это нужно? Я беседовал с Луи Блерио о новом рекорде скорости, установленном Ведриным в По на аппарте Депердюссена. Блерио считает, что это очень опасный аэроплан. Он катится после посадки с полкилометра. А ведь аварии происходят в основном при посадке. Надо стремиться в новых конструкциях к тому, чтобы на аппарате можно было садиться, как птица, которая не катится полверсты, рискуя поломать себе ноги и крылья.
Услышав от брата так много нового, Тимофей уже не жалел, что им не дали поговорить наедине.
Полеты Тимофея Ефимова в Харькове эффектны и смелы. Не испугавшись пасмурной погоды, он взлетел, на высоте двухсот метров развернулся в сторону Журавлевки и стал подыматься вверх широкими кругами, увеличивая их радиус. Завершив шестой виток гигантской спирали, летчик резко снизился, пролетел по горизонтали, как бы сделав «ступеньку», и, выключив двигатель, плавно спланировал. Вскоре Тимофей снова в воздухе. Смело чертит на фоне темных облаков фигуры — восьмерки, горки, вызывая бурное ликование зрителей. Студенты кричат: «Да здравствует авиация!»
Очевидец полета, состоявшегося 30 апреля, пишет в журнале «Тяжелее воздуха»:
«…Полет состоялся несомненно в бурю, хотя до двух часов дня стояла великолепная погода. Руководители Воздухоплавательного отдела долго отговаривали Тимофея Никифоровича, но он все-таки поднялся в воздух. Для широкой публики полет не был «красивым», но с технической точки зрения представлял большой интерес. Отделившись от земли, авиатор стал набирать высоту, но сильным, порывистым ветром был отнесен за речку, где попал в ряд «воздушных ям». Аппарат трепало отчаянно, но авиатор сумел вернуться к аэродрому. Разгулявшийся ветер сделал посадку опасной. Чтобы благополучно достигнуть земли, Ефимов воспользовался рискованным приемом «падения камнем» (vol piqué), резко перейдя почти в отвесное положение с работающим мотором. Возраставшая при этом скорость гарантировала аппарат от опрокидывания. Авиатор выключил мотор на высоте 20–30 метров, выровнял аппарат, красиво, чисто, по-птичьему мягко сел на землю».
Пикирующий полет! Тимофей Ефимов применял его и до «гастролей» в Харькове. Ошибочно мнение некоторых историков авиации, что пикировать на «Фармане-7» и «Блерио-11» было невозможно. И примитивная авиационная техника таила в себе немалые возможности. Выявляли их передовые летчики того времени — такие, как братья Ефимовы. Тимофей Ефимов установил рекорды высоты и продолжительности полета для Харькова. Его избрали действительным членом Харьковского отделения Русского технического общества.
Сентябрь 1912 года приносит тревожное известие: разразилась Балканская война. Против Турецкой империи выступили Черногория, Греция, Болгария и Сербия. В России чутко следят за развитием событий на полуострове, искренне желают победы народам, веками угнетаемым турками. Заволновались летчики, считая, что авиация окажет неоценимую помощь братьям-славянам в освободительной борьбе. Васильев и Российский предложили услуги Сербии, но ее представители ответили, что пока воздерживаются от принятия добровольцев.
На петербургском заводе Щетинина снаряжается добровольческий авиационный отряд, направляющийся в Болгарию. Тимофей Ефимов не стал дожидаться, пока организуется авиаотряд: он уже в Болгарии. Прибыл сюда первым со своим видавшим виды «Блерио». Сиденье в аэроплане Тимофей предусмотрительно ограждает снизу броней — от пуль.
Городок Мустафа-Паша только что заняли болгарские войска. Турки — в тридцати километрах, за хорошо укрепленными казематами фортов Адрианополя. Они вовсе не собираются сдавать крепость: это ключевая позиция, охраняющая выход к морю и к Константинополю. Болгарская армия, продвигаясь вперед, стремится окружить Адрианополь и начать осаду.
В Мустафа-Паше базируется авиация Болгарии, остро нуждающаяся в опытных летчиках и механиках. По заданию командования Тимофей Ефимов вместе с двумя русскими механиками приводит аэропланы в боевую готовность. Но он считает, что в воздухе принесет больше пользы болгарской армии, чем на земле, и рвется в полет.
Наконец день боевого крещения летчика наступает. Болгарский генерал изложил Тимофею задание: во избежание кровопролития решено сбросить над центром Адрианополя листовки с предложением турецкому гарнизону сдаться. Задание опасное. Турки будут стремиться сбить самолет.
— Вы согласны лететь? — спросил генерал русского добровольца.
— Да, — спокойно ответил Тимофей Ефимов.
Корреспондент венской газеты «Нойе фрайе Пресе»