Она снова поставила пузырек на пол и осмотрела помещение. Обстановка отдаленно напоминала нормальную земную комнату. Здесь был шкаф, два стола, кое-какая посуда, несколько книг. Рыжая протянула руку к книге, но заметала, что книга была бутафорской. Затем съела лепешку, по вкусу напоминающую ржаной хлеб, и покормила мужчину.
– Это конец, – сказал мужчина. – Теперь это уж точно конец.
– Не-а, – возразила Рыжая, – похоже на зоопарк. Нас держат в клетке и кормят. А это все вокруг не настоящее, на показ. Держись, мы еще долго проживем.
– Я уже не могу держаться.
– Тогда не держись, я не заставляю.
Она проглотила еще кусок лепешки.
– Нас давно не били, – сказал мужчина.
– Да. Я заметила. Уже два дня.
– Это не к добру.
– Заткнись. Ничего хуже, чем смерть, с нами не случится. А смерть – штука простая. Я так и не поняла слово, которое он сказал. Что-то голубое. Ты не слышал?
– Нет.
Она подошла к пузырьку и снова взяла его в руку. Но на этот раз она не увидела голубой капли. Голубой Солту исчез.
– Эта гадость сбежала, – сказала Рыжая и продолжила жевать лепешку.
– Я не собираюсь питаться всю жизнь крысиным мясом! – сказал Денисов. – Еще немного, и меня начнет рвать от него.
– У тебя есть что-то еще? – спросила Вера. – Или ты решил есть траву?
– Я собираюсь пойти на охоту. Я уже один раз ушел от них, уйду и сейчас. В конце концов, нет смысла сидеть здесь и ждать, пока они подготовятся, придут и спокойно убьют нас всех. Я не буду от них прятаться. Пусть лучше они прячутся от меня.
– Что с твоей кожей?
– А что с моей кожей?
– Она загорела как-то пятнами. Дай я посмотрю.
– Не надо. Я знаю, что это. Я изменяюсь. Моя кожа становится прочной, а я сам становлюсь сильнее. Я уже стал очень сильным, а скоро буду просто страшным. Между прочем, я уже вырос сантиметров на десять и стал в десять раз сильнее. Посмотри, как раздвинулись мои плечи. Сейчас я бы мог свалить быка одним ударом. Посмотри на мои кулаки!
– Это тебе не поможет. Ты все равно не справишься с машиной весом в десять тонн. Это исключено.
– Посмотрим.
Он позвал Машу. Внешне робот изменился немного, только линии корпуса стали чуть более округлыми, обтекаемыми, красивыми. Это был совсем не тот неповоротливый погрузчик, что раньше; тело Маши вздрагивало и гудело от скрытой мощи.
– Привет, подруга, – сказал он. – Попробуем схватиться с ними еще раз?
– Откуда ты знаешь, что я не одна из них? – спросила Маша.
– Ты уже спасла меня один раз. Логично?
– Логично. Но ты рискуешь. Вдруг я передумала тебя защищать?
– Тогда ты меня убьешь. Поехали?
– Поехали, – согласилась Маша. – Запрыгивай. Я тоже не прочь поохотиться.
Маша шла сквозь траву на полной скорости, разрывай сплетения стеблей. Достигнув опушки леса, она остановилась.
– Ну и натворили вы дел, – сказала она.
– Мы? – удивился Денисов.
– А кто же еще? Если уж говорить точно, то лично ты. Эта планета спала, пока ты не разбудил ее, расплавив сотню квадратных километров ее поверхности. Только после этого она начала защищаться. На вашем месте я бы улепетывала отсюда как можно быстрее.
– Постой. Со строннерами случилось то же самое?
– Да. Они начали преобразовывать планету на свой лад, уничтожая огромные площади. Тогда планета проснулась и убила их.
– Но как она убила их?
– А вот этого я не знаю, – ответила Маша. – Я имела удовольствие общаться с сотнями здешних обитателей. Но никто из них не знает, как это произошло. Все это было слишком давно. Но в любом случае, вы последуете за строннерами, если не успеете улететь. Я вот зачем этого говорю. Я вам не очень-то нужна, верно? Когда будете улетать, оставьте меня здесь.
– Мы не можем улететь, – сказал Денисов. – «Гордый» не соглашается.
– Так заставьте его. Обманите его, убейте его, в конце концов.
– Но он ведь мыслящее существо.
– Это мыслящее существо преспокойно согласится убить вас, когда у него не будет другого выхода. Выживают не все. Выживает, как известно, сильнейший, или самый хитрый.
– Что ты имеешь ввиду?
– Ничего конкретного, – ответила Маша, – так как, поехали охотиться, или стоять будем?
Кеша жил в лесу. Впрочем, это состояние трудно было назвать жизнью. Большую часть времени он оставался без сознания, выныривая из мутного болота беспамятства лишь на отдельные мучительные минуты, иногда – на секунды. В эти краткие промежутки он успевал лишь удивиться тому, что до сих пор жив, да еще заметить, что его тело постепенно изменяется. Нечто росло внутри него.
