Среди мужчин резко выделялся внешним видом Жгура: опрятный, подтянутый, откровенно праздничный. Был он в шинели, плотно облегавшей плечи, будто сшитой на заказ. На голове — высокая смушковая папаха, недавний подарок матери: крест на ней отпорол. На ногах до блеска начищенные сапоги. Со всеми приветливо здоровался за руку. Приплясывал, подпрыгивал на одной ноге, согреваясь на морозе.
Григорий держался уверенно: он многих, как ему казалось, склонил на свою сторону. Действовал на психику людей тонко, прицельно, наверняка подбросил во дворы шлак… И вдовы, многодетные матери восприняли труху как божий дар… Они, нет никакого сомнения, проголосуют за него… А если просчет, то должен помочь Забара. Ведь недаром крутится под носом у районного начальства.
«Веди свою политику гибче, хитрее, дипломатичнее, — настраивал он себя. — Не дери нос, подойди к Левку и по-дружески поздоровайся — не отсохнет рука: в будущем пригодится».
И он решительно шагнул навстречу Даруге, которого окружили женщины. Худощавый, в сизой кроличьей шапке-ушанке, в поношенном пальтишке, в ботинках с загнутыми носками, Левко походил на болезненного подростка…
— Привет, соперник! — протянул он руку.
Левко отвернулся и холодно отчеканил:
— У нас с тобой, Жгура, разговор впереди…
Григорий отдернул руку, как от огня, и спрятал в рукавицу:
— Не прибавилось ума… Таким же пацаном-задирой и остался.
Даруга не успел ответить. Вокруг оживились, зашумели, заволновались. У ворот остановилась пара взмыленных лошадей, запряженных в легкие сани, с гонористо загнутыми полозьями. На заднем сиденье, одетый в белый полушубок, развалился Семка Забара.
У Григория дух перехватило от радости… Братуха — представитель райцентра? Здорово! И не думал, и не гадал, что все так обернется… Выручай, спасай, помогай, вся надежда на твою светлую головушку!
Рванулся ему навстречу, но моментально остановился: «В такой ситуации не стоит выставлять напоказ родственные чувства. Да и панибратство не к месту…»
— Семен Силович, дорогой земляк, пожаловал к нам… Здравствуй! — Павел Свиридович расцеловался с гостем.
— Здоров, друг детства, феникс, возникший из пепла! — Семка сгреб в объятия Даругу и долго тискал, прижимал к себе.
— Ты же и растолстел на государственном пайке, товарищ Забара! — вместо приветствия поддел его Левко и легонько похлопал по округлившемуся животу. — Ходят слухи, что ты выбился в начальство, крутишь маховик мельницы и маслобойни.
— Нет, любезный, поднимай выше… Неделю назад я взял бразды правления райпотребсоюзом.
— Стал кормчим потребительской кооперации?
— Перестань издеваться, шутник! Да, выдвинули. А сегодня утром первый секретарь райкома вызвал меня к себе на ковер… Захворал он и попросил в родной Крутояровке провести отчетно-выборное… Трепещи, ты в моем кулаке!
— Все самое страшное осталось позади, в Освенциме, — помрачнел лицом Даруга.
Забара в сопровождении крутояровских активистов вошел в душную избу, снял лохматую шапку, полушубок, впопыхах отыскал взглядом Жгуру, подбадривающе моргнул ему: мол, не вешай нос, не падай духом, что-то придумаю… И, долго не раздумывая, начал:
— Уважаемые, дорогие односельчане! По нашей стране прокатилась жестокая война. Отчитываться, как хозяйничали, не приходится… Правильно я говорю, Марьяна Яковлевна?
— Я ведь условно здесь руковожу, так сказать, самозванно. Поэтому надо избрать законного председателя.
— Если нет возражений, разрешите мне перейти к выдвижению кандидатур. Все вы отлично знаете Левка Левковича Даругу, моего верного друга, человека с необычайно трудной судьбой… Он весь перед вами как на ладони. Хочу только сказать, что убить фашистского коменданта — это в высшей степени героический поступок. К тому же Даруга умен, общителен. Нет опыта? Не беда. Опыт — дело наживное. От имени и по поручению райкома партии я с чистой совестью рекомендую на должность председателя колхоза товарища Даругу.
Григорий, услышав из уст Забары такие слова, растерялся. Упершись горячим лбом в холодную стену, очумело хлопал глазами, ничего не соображая… Сколько минут длилось это шоковое состояние — не помнил. Привел его в чувство тот же голос Семена:
— Дабы не нарушать демократических начал, земляки, на ваше усмотрение еще одна кандидатура… Не мне вам представлять деловые качества Григория Авксентьевича Жгуры. По собственной инициативе он уже привез материал вдовам на хаты… Спас он и семью Крихты. Это тоже о чем-то говорит. Словом, я рекомендую обоих, а вы уж сами выбирайте одного.
В хате воцарилась тишина.
— Кто желает взять слово? Прошу, поднимайте руки, — взволнованно зарокотал Павел Крихта. Его лицо вдруг покрылось густой испариной: «Ах ты, Жгура, нашел-таки себе поддержку».
