Вот добрался он до города. Приходит, где парня выздоравливающего оставил, а тот чуть не со слезами рассказывает, де, хозяин выселять хочет – много они ему задолжали за комнату, комната та над трактиром была, на втором этаже. Философ, слова лишнего не говоря, спустился вниз и все долги сразу и заплатил, не торгуясь. Трактирщик просто рот открыл от изумления – все ж в городе историю ту знали, и что банкротом кто сделался – тоже знали. Заказал еды вдоволь, позвал сына своего друга и сели они ужинать в отдельном кабинетике тут же, в трактире. Только сидит философ такой невесёлый, ну просто как в воду опущенный, и кусок ему в горло не лезет. Юноша и спрашивает, что с ним. Тот лишь головою покачал и говорит, мол, учиться поедешь, в университет вернёшься.
– Как так? – удивился парень, – откуда ж я денег на учёбу возьму?
– Я дам. Только, Бога ради, не спрашивай ни о чём.
– Ну уж нет! – воскликнул тот. – И так я столько горя принёс вам, и в долгу не отплатном, самой жизнью должен – уж и не знаю, когда сумею расплатиться – никак не могу больше брать ничего. Как бы на меня мой батюшка посмотрел, кабы узнал всё это!
– Придётся, – устало молвил философ, – нет пути другого. Здесь тебе нельзя оставаться. Завтра утром и поедешь…
Юноша говорит:
– Прошу вас, расскажите мне без утайки, что случилось с вами? И откуда деньги эти взялись?!
– Не могу… Слово дал.
– Когда так, не могу я денег взять и не поеду никуда – с вами останусь, – упёрся парень.
– Ох, ничего ты не понимаешь, – застонал философ. – Что ж, расскажу я тебе – ближе тебя и нет у меня никого… если ты обещаешь завтра же утром поехать, как я велю.
– Обещаю… уеду.
И рассказал ему философ всё как было. Ох-ох, не следовало б ему этого делать, право слово…
Понял юноша, в какую беду втравил он старого друга своего отца. Ничего не сказал он, только глаза засверкали, и губы сжались плотно – и уж он всё для себя решил. А после говорит: «Поздно уж. Спать пора. Утром всё устроится, как надо…»
Кабы не был философ так удручён и не устал бы до полного изнеможения, почуял бы, что что-то не то опять замыслил молодой человек. На беду, был он уж вовсе без сил и вскоре заснул крепко.
А парень встал тихонько и отправился прямёхонько в лес – атамана искать. Благодетелю своему записку оставил: «Это я должен вместо вас Ему служить. Не поминайте лихом. Благословите».
Но не он один поспешал в тот час по тому же делу! Случилось так, что приказчик купцов на день раньше в город приехал, чтоб всё для хозяина подготовить и – кхе-кхе – философа в трактире увидал. А как узнал, что тот и расплатиться смог, удивился крайне и решил поразведать, как и что. Вот он сел тихонько под окошко той комнаты, где философ с парнем своим разговаривал, и всё до слова подслушал. И как понял, что купца – хозяина его – порешить собирается лесной разбойник, сразу в полицейскую управу кинулся: так мол и так, предотвратите нападение! Заодно и случай вышел с неуловимым атаманом разделаться! Только вот откуда сведения у него такие, утаил приказчик, не рассказал про философа – были у него на тот счёт свои соображения. Потому сказал, что разговор на улице подслушал, а кто говорил, в темноте не разобрал.
Частенько в управу поступали такие доносы, что такой-то и такой-то знают, дескать, где банду лесную поймать. И не раз уж облавы в лесу устраивались, да только всё без толку. Поэтому начальство довольно вяло отреагировало на очередную ябеду. Но распорядились-таки жандармов поутру в лес отправить, чтоб купца на той дороге встретить и до города проводить – от греха-то…
Да пока они утром собрались да отправились – путь, опять же, не близкий – уж к шапочному разбору поспели. Купцов шарабан разбойники подстерегли – первым кучера убили, и купца следом. Но успел он перед тем стрельнуть и уложил-таки одного лесного молодца. А молодец тот был – правая рука атамана. Быстрый, как птица, боец бесстрашный и ловкий, даром что пистолет никогда не использовал, зато владел он арбалетом и стрелял без промаха. Но вот как уж судьба повернулась… от неё не скроешься. Замешкались разбойники. Не хотел атаман соратника без помощи оставить – тот ещё живой был. Тут и жандармы подоспели, и завязался настоящий бой.
Полегло людей и с той, и с другой стороны. И юношу, что тоже к концу схватки поспел, уложили насмерть – жандармы или разбойники – и не разобрались в суматохе. Главное для полицейских было атамана взять. Окружили они его плотным кольцом – не вырваться. Но он им всё ж живым не дался. А сколько народу порешил – ужас!.. Как атаман погиб, остатки банды отступили, и кое-кто сумел в лесу исчезнуть – они на то мастера были. Но уж после нападений серьёзных на лесных дорогах не было. Так, по мелочи только. Видать, без атамана всё у них расстроилось.
Вот весь город загудел после того события! Сколь разговоров да пересудов было! Говорили, что узнал кто-то в Петре-атамане сына старого кузнеца местного, которого купец наш, когда ещё молодой был, разорил, по миру пустил, а потом и до острога довёл, где тот и сгинул. Видать, неспроста атаман встречи с обидчиком отца жаждал…
