– Как они тут всё изрыли! Просто голая земля! Под огород это было б неплохо, а вот в лесу – некрасиво. А ещё я видела, как они дубы подрыли, даже не знаю, выживут ли те деревья…
– Все существа создают ландшафт, для себя подходящий. Большинство об этом не задумывается и не беспокоится – понравится ли это другим, – сказал Руфин. – А Маруфы, кстати, считают себя именно большинством. И ещё… Разве люди не ведут себя зачастую подобным образом?
Саше вдруг стало так неловко, будто она была в ответе за весь род человеческий. И она постаралась вернуться к разговору о кабанах.
– А что, у каждого Маруфа разве нет своего имени? – спросила она.
– Как такового, можно сказать, что нет, – ответил лис. – Но иногда они обращаются друг к другу, используя прозвища. Например: «Эй, кривоглазый, поди-ка сюда!» Или: «А ну, хромой, проваливай отсюда!»
– А если у кого никаких таких особенностей нет?
– Ну, тогда они их просто придумывают. Могут сказать: «Слушай, пустобрюхий, давай посмеёмся над жирным!»
– Они что, никогда не дружат друг с другом?
– Изредка «дружат против кого-то». Но эти «дружбы» лопаются, как пузыри на болоте.
– Бедняги, – вздохнула Александра. – Им, наверное, нелегко жить…
– Да уж, – усмехнулся лис. – Но они над этим не задумываются. Просто живут, и всё.
Саша замолчала. Она шла и думала: а с кем дружит она? И что же это такое на самом деле – дружба… И что она готова сделать ради дружбы. Ну конечно, у неё есть подруги в школе. И не только в школе… и Даша с Варей. Но если честно, разве не случается так, что они тоже ссорятся или «дружат против кого-то»…
«Совсем как кабаны», – с горечью отметила девочка. И тут же дала себе обещание: никогда больше не походить на Маруфов.
А сестра? Ей-то самой сейчас хорошо – интересно и здорово: она ждёт ночного праздника. А вот Женька… Каково ей сейчас? Саша представила, как плохо, тоскливо и страшно сейчас может быть её сестре, и будто кожей ощутила Женькино волнение. Ну как она могла быть такой чёрствой и не вспомнить про неё за целый день!
– Что тревожит тебя? – нарушил затянувшееся молчание Руфин. – Я вижу, что тебе не по себе.
– Я подумала… о сестре, – почти шёпотом произнесла Александра. Она боялась расплакаться. – Что она очень волнуется за меня…
– Это очень хорошо, что ты об этом думаешь, – удовлетворённо произнёс лис. – Вы с сестрой очень нужны друг другу, хотя, может, пока ещё и не осознали этого. Ты можешь поговорить с ней. Успокоить её.
– Поговорить? Как? – не поняла Саша.
– Всё просто. Ты должна повернуться к сестре лицом, закрыть глаза и представить её как можно живее, во всех деталях. Потом протянуть к ней лучик тепла – из сердца… как ты делала с цветком, например. И потом сказать всё, что ты хочешь сказать.
– И она услышит меня? – недоверчиво спросила девочка.
– Леукантема же услышала? И Саликс…
Саша выпрямилась и набрала полные лёгкие воздуха, будто собиралась нырнуть в воду с головой.
– А в какой стороне деревня?
– Вон в той, – кивнул вправо Руфин. – Не торопись, делай всё спокойно и осознанно.
Саша отошла немного в указанном направлении, закрыла глаза и стала усиленно представлять себе сестру – её лицо… Оно было сейчас растерянным и грустным, и ни следа обычной Женькиной уверенности, что всё, что она делает, правильно и непререкаемо, не осталось в нём. Представила, как Женя одета… Наконец ей и впрямь стало казаться, что она видит сестру – где-то там, за деревьями. И пока этот образ маячил перед её внутренним взором, она сказала вслух, что всё у неё хорошо, и пообещала вернуться завтра домой, ибо у неё самой не было в том ни малейшего сомнения.
«Интересно, кто меня проводит? – подумала она тут же. – Вот бы Герда за мною пришла…»
Вполне довольная собой, будто и впрямь послала родным телеграмму, Саша вприпрыжку вернулась к Руфину. Но вдруг зевнула и села на траву рядом с ним.
– Знаешь, я немного устала. И есть очень хочется, – призналась она.
– Не мудрено, – улыбнулся лис, – день сегодня у тебя очень длинный… и не простой. Будет неплохо, если ты приляжешь отдохнуть или даже поспать, чтобы набраться сил к ночному празднеству. К тому же и голод во сне проходит.
Саша не стала спорить. Она растянулась в тени большого дуба и тут же заснула.
Руфин посмотрел на спящую, поднял морду вверх и, казалось, прошептал что-то в воздух. Вскоре около него оказался Фирмос, который прилетел на сей раз совершенно бесшумно, без обычного хлопанья крыльями и карканья.
– Пожалуйста, позаботься о том, чтобы девочка всегда находилась под приглядом, чтобы её не пугали, – сказал ему лис. – А я пока готов подежурить возле Платантеры.
Фирмос склонил голову.
– Понял… позабочусь. Это хорошо, что ты сменишь Архелия. Он успеет собрать побольше сучьев для костра. И за тебя принесёт, не волнуйся. Ты уж извини, что так получилось с этим дежурством… Но мыши нынче по твоей части.
И ворон затрясся от беззвучного смеха. Однако он тут же покончил с весельем и деловито спросил:
– Как там, были вылазки со стороны жёлтых?
– Пару раз, – спокойно ответил лис, – но они тут же ретировались, увидев меня.
– Вот-вот, – подхватил ворон, – я и говорю…
