– Не сомневаюсь, – откликнулся Руфин, – иногда за ними забавно наблюдать. Но все они, пробегав всю ночь в поисках волшебного цветка, в итоге уходят под землю. Они редко выходят на поверхность.
– Бедняги! Ничего-то они не видят, – вздохнула Саша.
А лис задумчиво покачал головой.
– Я не знаком близко с этим народцем. Но вот подумал: может быть, они надеются, что найденный клад поможет им остаться наверху? Кто знает в точности, что у гнома на уме!
Девочке очень хотелось задать один вопрос, но она стеснялась – вдруг её не так поймут. Однако лис всё чуял.
– Говори, не смущайся, – произнёс Руфин, – что ты хочешь спросить?
– А папоротник и вправду расцветёт этой ночью? – выпалила Саша. И объяснила, как бы оправдываясь: – Мне бы только посмотреть…
Лис сощурился и протянул:
– Вот уж не зна-аю… Кто знает, что у папоротника на уме!
Саша увидела, что он посмеивается, и с досадой подумала: «Зря я спросила».
Но Руфин тут же изменил тон и сказал спокойно и серьёзно:
– Не сердись, пожалуйста. Я правда не знаю. Но говорят, цветок папоротника показывается только чистым душой и мыслями. Или тем, кого хочет погубить. Впрочем, и первым волшебный клад, как правило, не приносит счастья. Жаль, что об этом всегда забывают.
Александра захотела переменить тему и напомнила:
– Ты мне не рассказал, почему теперь люди гномов не видят.
– А-а, да… – согласился лис. – Тут всё дело во времени.
– В каком времени?
– Да вот такая интересная штука. Оно меняется, время. И течёт по-другому, с разной скоростью для различных созданий и для людей. Даже и для Человека происходят изменения – в разные периоды на Земле.
Человеки проживают сейчас свои жизни за 80–90 лет. За это время они проходят рождение-учёбу-развитие-постижение-достижение-созидание-спад и смерть. Если процесс идёт правильно, без нарушений. А раньше весь цикл занимал меньше – около 40–50 лет. И человеки всё равно успевали его завершить. При том, что сама жизнь раньше была медленнее, а сейчас очень убыстрилась.
Раньше была другая волна жизни у Человеков. Они успевали рассмотреть и увидеть очень многое. В частности, им видны были гномы и другие создания, у которых частота волны жизни была тогда гораздо ближе к той человеческой. Гномья частота не изменилась и поныне. А вот человеческая изменилась. Так что теперь они не совпадают – поэтому и не замечают люди малых народцев.
Видя, что девочка не очень понимает, о чём он говорит, Руфин постарался объяснить понятнее:
– Вот представь, что ты едешь в поезде. Когда он несётся с огромной скоростью, ты не успеваешь рассмотреть почти ничего за окном. Деревья сливаются в один какой-то тон – серый зимой или зелёный летом. Ты не видишь леса как такового, но внутри поезда продолжаешь жить своей жизнью и можешь почитать книжку, скажем, про лес, и даже увидеть его на картинке. А когда поезд остановился или замедлил свой бег, ты прекрасно рассмотришь всё за окном и увидишь, что в твоей книжке всё так же, как и там, всё правда. Вот так и с гномами – как с теми деревьями.
И частота жизненной волны животных близка к гномьей. Поэтому собаки и кошки, например, могут видеть этих существ и даже пытаются сигнализировать человекам. Но те, увы, уже не понимают их. А ещё есть информация, что совсем-совсем в древнейшие времена человеки существовали на частотах много больших, чем сейчас, их цикл длился гораздо дольше, и они обладали большими способностями. Потому что на высоких скоростях опять всё меняется: становится видимым то, что размывалось при медленной жизни.
Например, когда ты летишь на самолёте над горами и долинами, ты легко можешь составить представление о целой горной цепи – где какая река её пересекает и вообще весь рельеф. Зато не видишь мелких деталей. А бедному муравью, если он вдруг соберётся отправиться в поход по этим же местам, никак невозможно осознать весь масштаб горного массива. Да на это не хватит его муравьиной жизни. Но уж каждую травинку на пути он узнает во всех подробностях.
Так что каждая скорость жизни имеет свои преимущества и ограничения. И так устроено на Земле, что каждый занимает своё место, живёт своей жизнью. И часто не подозревает о существовании других созданий, чья жизнь течёт параллельно и не пересекается с его собственной. Однако всё меняется, и очень сильно. Отсюда уже не разглядеть многое, что теряется в хмари далёких веков. Тех времён, когда мир был молод.
Лис закончил и заглянул в лицо девочки, которая, привалившись к его тёплому боку, начинала уже дремать.
– Я усыпил тебя своими долгими объяснениями?
– Нет-нет, я тебя внимательно слушала, – ответила Саша, тут же открывая глаза.
Над болотцем уже взошла луна. И хотя была только половина лунного диска, казалось, что повесили мощный фонарь, который осветил всё вокруг не хуже дневного светила.
– Знаешь, я уже была здесь вчера днём, – оглядываясь, заметила Саша, – и слышала чьи-то голоса. Только не поняла чьи. Кто-то пел песенку – кажется, про это болото. Кто бы это мог быть?
Лис тоже оглянулся и улыбнулся в усы.
