Девочку пронзила такая тоска, что она чуть не расплакалась. Чтобы не выдать своих мыслей, Женя зажмурилась. Ей хотелось закрыть не только глаза, уши, но погасить также мысль, не дать ей бежать в том опасном направлении, от которого она упорно отворачивалась. Нет, поздно, ничего нельзя вернуть…
«Или можно? Надо попробовать…» – услышала девочка – будто тихий голос шепнул прямо ей в уши.
Женя широко открыла глаза и огляделась. Костёр почти прогорел. Мальчики засыпали на глазах, словно опоённые сонным зельем.
– Одежду возьми… высохла… – будто сквозь сон пробормотал Сергей.
Андрей и вовсе ничего не сказал. Завернулся в спальный мешок, чиркнул молнией, не разлепляя век, и повернулся на другой бок, спиной к костру.
Женя взяла сухие, тёплые от костра штаны и рубашку и быстро оделась. Серёгин спальник вернула хозяину, и он, не просыпаясь, погрузился в него с головой. Девочка тоже постаралась закутаться в мешок поплотнее – наружу торчал только нос. Ей показалось, что спать ей не хочется, и она легла на спину, глядя, как чуть качаются ветки вверху. Однако заснула она, видимо, моментально. Ведь не наяву же увидела она огромную птицу, бесшумно парящую над вершинами деревьев! И как она рассмотрела бы её – там, высоко в ночном тёмном небе, сквозь густые ветви?
Конечно, это был сон. Но ощущения сна Женя запомнила отчётливо: от птицы исходила мощь – она была «строгая» птица. Но одновременно ею излучались такой покой и мир – казалось, она шлёт защиту от любых бед. Девочка ощутила и приняла её послание: «Всё идёт как надо, всё хорошо… отдохни». И немыслимо было, что может быть иначе.
Руфин с Александрой явились на большую поляну не слишком рано и не слишком поздно – в самый раз. Костры были уже зажжены – их было не менее десятка, и место торжества освещалось не только луной, но и весёлым пламенем. За огнём присматривали двое: Архелий и второй, похожий на него, как родной брат-близнец – Астерий. Говорили, что он просыпается только ночью – ночной страж. Саша раньше не видела этого второго и с интересом на него посматривала. Забавно видеть, когда два человека (или Сущности) настолько похожи – будто раздвоился один. У Астерия тоже было старинное ружьё и подвешенный на поясе рожок. Различались стражи только цветом кафтанов: на Архелии был коричневато-оранжевый, а на Астерии – тёмно-синий. Понятное дело, Астерий тоже молчал, как и Архелий. Зато делали они всё проворно и споро: подкладывали сучья в костры, следили, чтоб огонь не распространялся шире отведённого ему места и, вообще, поддерживали порядок.
Вокруг костров расположились многие: и звери, и какие-то неведомые Саше существа. Видимо, все, кто населял Остров, были тут. Они болтали, смеялись, изредка перебегая с места на место, и веселились, как могли. Саша с Руфином подошли к крайнему костру. Здесь, похоже, развлекались, загадывая друг другу загадки. Некто маленькая, худенькая, похожая на рано состарившуюся девочку, говорила таинственным голосом:
– Что растёт как волосы – заболеет – поредеет?
Не успела Саша подумать, что бы это могло быть, как несколько голосов откликнулось:
– Лес!
– Это лес!
– Легче лёгкого!
Рядом с маленькой сидел Пигасий. Вылезши из колодца, он сильно изменился – будто бы стал плотнее, что ли – и продолжал меняться на глазах, в зависимости от того, на кого смотрел. Но Саша всё равно его сразу узнала. Она не забыла, как он дал ей напиться чудесной воды в трудную минуту. Теперь была его очередь загадывать, и Пигасий изрёк:
– Бежит всю жизнь, да всё в одну сторону…
– Река! – быстро ответил кто-то над Сашиной головой.
Девочка взглянула вверх и увидела Памвона. Конечно же, он был тут.
– А я думала – часы… Время, – возразила она.
– Ну, не знаю, – задумчиво произнёс Руфин. – Время – материя относительная. Может иногда и вспять повернуть.
– Что за чушь! – раздался глухой голос. – Не может время вернуться! Никогда!
По другую сторону костра, чуть поодаль, стоял Нил. И Саша невольно вздрогнула, увидев его. Впрочем, лось более не обращал на неё никакого внимания.
– Это моя загадка, – заявил Пигасий с неожиданной твёрдостью – видимо, засмотрелся на Нила и потвердел. – И я говорю – Река. И всё.
– Ну, загадывай! – обратился неожиданно Памвон к Александре. – Я тебе уступаю свою очередь. Или ты ни одной загадки не знаешь?
– Я-то знаю, – откликнулась та, – да только ты думаешь, я забыла про перо? Ты все мысли легко узнаёшь и разгадки – тоже.
– Перо? Было да сплыло, недолго прогостило, – пробормотал дятел. – Видно, всё на дурацкий сон потратилось. А на кой оно мне? Не просил, не спрашивал, не ведал…
Памвон досадливо постучал клювом по ветке, на которой сидел.
– Ой, не руби сук, на котором сидишь, – засмеялась Саша. – Ладно. Тогда такая загадка: два конца, два кольца, посередине гвоздик.
– А что такое – гвоздик? – тут же спросил один из мелких Маруфов.
– Ты что, гвоздей никогда не видел? – удивилась Саша.
Но сразу же поняла – откуда им тут в лесу про гвозди знать. И принялась терпеливо объяснять:
