Саша замолчала. И в эту минуту воздух задрожал от странного заунывного воя. Конечно, здесь собралось много зверей, но кто из них мог издать такой, девочка не могла представить. Ей казалось, даже Приск на это не способен. Стало тревожно, но страха не было. Девочка вскочила на ноги и побежала в ту сторону, откуда слышался вой. Вдруг кому-то стало настолько плохо!
– Пошли! – крикнула она на бегу Руфину.
Однако бежать далеко им не пришлось. У костра плясала Вриена – приседая и подпрыгивая, руки в боки. Временами она замирала и запрокинув вверх голову, полуприкрыв глаза, издавала тот самый сиплый вой, что так напугал Сашу.
Девочка остановилась, не в силах отвести глаз от этого зрелища, которое вызывало у неё, по правде говоря, чувство отвращения, но одновременно завораживало.
– Это так странно, Руфин, – прошептала Саша. – Она мне казалось прекрасной, а теперь…
– Я уже говорил: внешность не всегда соответствует содержанию, – ответил лис. – Но мне кажется, уже начались водные забавы. Не боишься замочить одежду?
Саша тряхнула головой, скидывая, как наваждение, образ пляшущей Болотной дамы.
– Не боюсь!
У края поляны, там, где её ограничивал обрывистый склон, падающий к болоту, раздавались крики, визг и смех. Это Пигасий и ещё несколько водяных устроили праздничные водные игрища. Состояли они в том, что прогуливающихся вдоль края поляны внезапно окатывал довольно мощный холодный душ, выдаваемый водяными из-под склона из разных мест и с разными промежутками времени. Как правило, попадал он в наибольшее скопление народа, который с визгом разбегался в стороны.
Видно было, как из-под склона вдруг вздымается в ночное небо фонтан, рассыпающийся серебряными брызгами в лунном свете. Саше со стороны казалось это очень красивым зрелищем, но, видимо, тем, кто внезапно оказывался облитым с ног до головы, в этот момент было не до зрелищ. Впрочем, вода хоть и была холодная, но и бодрила и веселила – так что никто не жаловался. Все с хохотом носились по лугу. Многие с разбегу перепрыгивали через костры, а потом вновь неслись к берегу. Праздник набирал обороты. Маруфы, да и многие сущности, так разошлись и впали в такой раж, что просто холодного душа им было, видимо, недостаточно. Так что они с разбегу ныряли в болотную воду, выныривали все в тине и с хрюканьем и визгом снова и снова наворачивали круги по поляне.
Саша тоже пробежалась под искристым душем и нашла, что вода Пигасия заряжает энергией и так, даже если её не глотать. Однако прыгать через костёр она пока не стала и, кроме того, зорко следила, чтоб не столкнуться с кем-нибудь из впавших в полную эйфорию существ. А то ведь снесут и не заметят – не со зла, а от буйного веселья.
Руфин, в отличие от большинства присутствующих, не впадал в раж. Когда капли воды попадали на него, он долго отряхивал шерсть, а потом старался держаться подальше от берега. А вот через костёр он несколько раз перепрыгнул, и с большой лёгкостью и изяществом. Саша с удовольствием смотрела на него. Вот бы и она так могла!
С этими прыжками над огнём было что-то интересное. Точнее сказать, Саша кое-что заметила – что-то необычное – и ей хотелось обязательно поговорить об этом с Руфином. Вскоре такая возможность ей представилась, так как лис, заметив, что девочка немного устала, отвёл её на край поляны к дальнему костру. Там они и расположились немного отдохнуть и поболтать.
– Руфин, посмотри, – сказала Саша, указывая на прыгавшего в этот момент через костёр лесовика. – Ты видишь?
– Что именно?
– Мне кажется, он испускает какие-то цветные лучи. Вернее, не только он. Все, кто пролетают над костром, начинают светиться.
Лис внимательно посмотрел на девочку.
– Светиться? А каким цветом?
– Мне показалось, что чаще сверху красноватым, а снизу зелёным. Но Маруфы, кажется, только зелёным, и снизу.
Не спуская глаз с Александры лис медленно кивнул.
– Так ты и это видишь? Ах, какой дар… – тихо сказал он. – Только дело обстоит несколько по-другому. А именно: каждое живое создание (а живое почти всё) использует энергию двух потоков – красного, идущего сверху, из космоса, и зелёного – от Земли. Эти потоки пронизывают всё. Но обычным зрением их не увидать. Большинство их и не ощущает, и не задумывается об этом, как не думает о воздухе, которым дышит, и без которого не могло бы существовать.
Когда потоки, проходя через кого-то, остаются в равновесии – это хорошо, человек (или любое другое создание) здоров душою и телом. Со стороны это выглядит так, что и красный, и зелёный лучи не меняют интенсивности свечения «на выходе». Но такое, увы, нечасто нынче встретишь. У большинства либо земной, либо небесный (а то и оба), потоки размываются и выходят «с потерями». Что поделать – все не без греха.
Некоторое время друзья молчали, наблюдая за скачущими через костры и невольно отмечая степень замутнённости каждого проходящего перед их глазами. Наконец, Саша спросила:
– А они сами видят? Ну, кто из них как светится?
Лис покачал головой.
– Думаю, нет. Чтобы видеть это, требуется особый дар. А уж относительно себя самого и подавно.
