– Ты хорошо светишься, – поспешила успокоить друга Александра, – цвет потоков почти не меняется. Я точно видела.
– Благодарю, – чуть смущённо отозвался Руфин.
– А я… так ни разу и не прыгнула, – призналась Саша. – Я плохо прыгаю, особенно в высоту. А если ещё и над огнём…
– Ничего не бойся, и всё получится, – уверенно сказал лис. – Но прыгать необязательно – никто не неволит, – тут же добавил он.
И хотя Руфин так сказал – необязательно, Саше показалось, что это почему-то именно необходимо. Кроме того, она никак не хотела выглядеть трусихой в глазах рыжего друга. Поэтому Саша решительно встала и не медля ни минуты, чтобы робость опять не взяла над нею верха, разбежалась и перепрыгнула через ближайший костёр. И у неё действительно получилось, и даже очень неплохо.
«Если б я так прыгала в школе через козла!» – подумала девочка. Она была довольна собой и испытывала некоторую гордость от того, что не сплоховала. Кроме того, ощущения в прыжке оказались неожиданно приятными: костёр не обжигал, а лишь посылал свет и тепло.
– Ну как? Мои лучи не потерялись? – крикнула Саша, подбегая к Руфину.
– Всё как надо, – улыбнулся лис. – Главное – не стоять в стороне.
Ответ был не однозначен, но Александра предпочла думать, что свет её лучей чист и не замутнён.
– Я хотела ещё спросить про деревья. Они-то как? – поинтересовалась она.
– О, у деревьев преобладает зелёный поток – они гораздо сильнее связаны с землёй, чем человеки и звери. Поэтому степень свободы у них меньше, – ответил Руфин. – Вообще-то, тут простой закон: чем выше ступень бытия, тем выше степень свободы. Но и ответственности, конечно.
– Степень свободы? – переспросила Александра. – То есть ты хочешь сказать, деревья не могут ходить, а звери и люди могут, да?
– Нет, я хотел сказать другое, – покачал головою лис, – но и свобода передвижения, пожалуй, тоже связана с уровнем ступени бытия. Вот, к примеру…
Над поляной пропел рожок, и Руфин прервал сам себя:
– О! Уже готов нектар! Пойдём скорее! Ручаюсь, он тебе понравится и к тому же придаст сил.
Саша заметила, что у центрального костра царит радостное оживление. Все стекались туда со всех концов поляны. Подойдя поближе, она увидела, что в центре стоят Архелий и Астерий. У Архелия в руках был берестяной туесок немалых размеров, а у Астерия – маленький деревянный черпачок. Каждого, кто подходил к ним, они наделяли порцией какого-то зелья. И угощение это явно нравилось всем, кто его отведывал.
– Что это, Руфин? – спросила Саша.
– Это праздничный напиток. Его готовят стражи-близнецы из ночной росы, нектара цветов и мёда диких пчёл – те сами приносят этот дар, – ответил лис, подводя девочку к костру.
Стоящие поблизости расступались перед ними. Саша услышала, как позади кто-то негромко испуганно вскрикнул: «Человек!», а другой тихонько ответил ему: «Это гостья праздника, допущенная самой Фивой! Ты что, не знаешь?!» Александра горделиво выпрямилась. Вот, значит, как! Она гостья самой Совы! И с достоинством приняла из рук молчаливого Астерия черпачок с нектаром.
Вкус его оказался божественным – сладкий тонкий аромат и свежесть наполняли тело и проясняли ум. Напиток был прекрасен, но добавки не хотелось – маленькой порции было вполне достаточно. Девочка ощущала лёгкость и свободу. Казалось, она может сделать всё, что только пожелает, и у неё на всё достанет сил. И ещё появилась небывалая смелость – никто ей был не страшен, даже Нил. Саша вернула пустой черпачок Астерию и поблагодарила его. Кстати, она была одной из немногих, кто мог взять чашу в руки и пить самостоятельно – тех, кто не мог (а их было большинство) поил ночной страж.
Руфин тоже получил свою порцию нектара и теперь излучал блаженство.
– Вот теперь у каждого из нас хватит храбрости поведать миру то самое сокровенное, что гнетёт или не даёт развиваться дальше, и отпустить это, – удовлетворённо заметил он. – Это так важно – очистить душу!
Оглянувшись, Саша увидела, что все разбредаются по кострам. И там, глядя в пламя, каждый что-то говорит или выкрикивает. У кого-то это выходит легко и весело, а у кого-то – явно в борьбе с собой. Удивительнее всего, что все говорили очень складно, а многие и вовсе пели. Это походило на всеобщее представление, где каждый присутствующий был актёром, выступающим перед всеми, и в то же время сосредоточенный только на чём-то своём, сокровенном, и не замечающим зрителей, а точнее – других выступающих.
Саша взглянула на Руфина. Лис пристально смотрел на огонь костра – казалось, его мысли витают где-то далеко отсюда. Наконец, он тихонько произнёс:
– Вот это да! Ты говоришь стихами! – восхитилась девочка.
– Тут все так говорят, – потупился лис.
– Ну, я-то так не умею, – возразила Саша. И в тот же миг, словно услужливо подсказанная кем-то, в голове её сложилась фраза, которую она не медля поведала костру:
