– Гвоздь – это такая железная штучка, с одной стороны очень острая, а с другой – тупая, со шляпкой.
– А для чего она? – не отставал Маруф.
– Скреплять что-нибудь – две деревяшки, например. Острым концом гвоздь забивают в первую, он проходит насквозь и потом входит во вторую. Опля! Две деревяшки скреплены вместе. Так можно что-то смастерить – лавочку, скажем, чтоб сидеть.
Ива, услышав такое, так и всплеснула всеми своими веточками.
– Опля?! Вот так дело! А что дереву больно – кто-нибудь из вас подумал?
Саша смутилась. Пожалуй, пример вышел неудачный. Она попыталась как-то исправить ситуацию.
– Извини, эта загадка не самая лучшая. Но там в ней гвоздик скреплял не дерево, а металл.
– И что? Зачем скреплял-то? – опять спросил мелкий кабанёнок.
– Ну, чтоб ножницы получились, – уже устало сказала Саша. – Это и есть разгадка – ножницы.
– А зачем они? – не унимался коварный Маруф.
– Резать что-нибудь, – автоматически ответила девочка и тут же испуганно взглянула на иву.
Но было поздно. Та застыла, в крайнем возмущении воздев ветви вверх.
– Резать… – патетически воскликнула она. – Это всё, на что способны человеки! Сплошная агрессия и насилие.
У костра повисло неловкое молчание.
– Мы пойдём, пожалуй, – неуверенно произнесла Саша, умоляюще взглянув на Руфина.
Никто её и не останавливал. Только Пигасий ласково посмотрел на девочку, сразу становясь похожим на неё. Лис тоже ободряюще ей улыбнулся и встал.
– Светлой луны вам! – приветствовал он остающихся у костра.
– И вам – светлой луны! – разноголосо ответили они.
Видимо, это была устоявшаяся здесь форма приветствия.
У следующего костра тоже кружком сидел разномастный народ. И тоже по кругу каждый что-то рассказывал остальным. Как вскоре поняла Саша – сны.
Сначала ей показалось довольно скучным это занятие. Ну согласитесь, весело ли слушать путаный и долгий сон о непрерывно сменяющих друг друга днях и ночах некой унылой сущности! Но вдруг девочка ощутила, что её собственное сознание как-то просветлело, память обострилась и услужливо предлагает ей парочку очень даже интересных сновидений, о которых она, казалось, напрочь забыла. Оглядевшись, Саша заметила, что сидят они неподалёку от громадной ели. И та не просто стоит, как полагается большому степенному дереву, а поводит колючими ветвями в разные стороны – как бы дирижирует.
«Это она работает, – подумала Саша, – память обостряет, помогает сны вспоминать».
Ей вспомнилась прогулка с Виринеем от дерева к дереву. И прекрасное видение – Пинна, приветливо поднявшая ладонь. Саша задумалась и не заметила, как очередь дошла и до неё.
– Ты хочешь что-нибудь рассказать? – шепнул ей на ухо Руфин. – Или пойдём дальше? Если не хочешь, не надо.
– Почему же! – встрепенулась Саша. – Вот как раз прошлой ночью, в твоей норе, такой странный сон видела…
И она начала:
– Мне снилось, что я живу на вершине горы. И не простой, а вулкана. Вершина у горы вогнутая, как глубокая чаша – кажется, это называется кальдера. И в самом низу её – дыра, глубины невообразимой, откуда может подниматься горячая лава или ещё что. Так вот… Я живу в кальдере, на самом верху чаши, и совсем без всякого дома, просто на склоне. Эта чаша является ещё и кухней погоды. И это я создаю её своими мыслями, глядя вниз, в жерло, над которым всегда вьётся дымок.
Саша передохнула и мимолётно оглядела сидящих рядом – все сидели тихо и слушали внимательно.
– Бывает, вся кальдера заполняется облаками. Иногда они белые и пушистые – мягкие, как вата, будто хотят укутать и успокоить. А иногда просто липкий серый туман – ничего не видно, и тогда так тошно и тоскливо, – продолжала она. – Случается и солнечное время, когда воздух абсолютно прозрачен, над головой всё синее-синее, до боли в глазах. А свет такой яркий, что кажется, все предметы видны не только снаружи, но даже внутри – то есть видно, как они устроены.
А уж когда вулкан просыпается!.. Уши глохнут от грохота! Со свистом рассекая воздух, проносятся осколки камней и целые глыбы. А кипящая лава подступает к самым ногам, грозя каждый раз поглотить меня целиком. Но каждый раз извержение счастливо заканчивается – лава отступает назад, в жерло, оставляя, правда, за собой пустое выжженное пространство. Но оно волшебным образом через недолгое время вновь зеленеет свежей травой.
«Значит, ещё не время!» – думаю я. А когда оно настанет – время? Мне и страшно, и хочется заглянуть за эту границу – понять, как это будет.
Но знаете, что самое главное? В последний раз, когда вулкан вздумал извергаться, я сначала очень испугалась подступающей лавы, а потом вдруг совершенно чётко осознала, что это всё во сне! И так легко мне стало, даже весело. Я бросила это своё жилище в кальдере – просто перепрыгнула через гребень и улетела, чтобы больше туда не возвращаться…
