– А толку-то?.. – раздался над головой знакомый голос – Памвон был поистине вездесущ. – Кукольник! Во всём этом спектакле повинен кукольник!..
– Каком спектакле? – не поняла Саша.
– Спектакле Жизни, – серьёзно ответил дятел. – Ведь если написан сценарий и всем управляет кукольник, то куклы по мановению его руки играют роли. Когда по этой роли они сражаются, падают и умирают, им кажется, что это всё по-настоящему. И боль их не игрушечная. Кукольник рассказывает выдуманные вещи, но куклы свято верят в долг, честь и совесть, и… они правы. Горе, когда кто-то из кукол поднимет голову вверх и разглядит те ниточки, за которые их всех дёргают. Трагедия – узнать, что всё, за что боролся, есть всего лишь спектакль, химера. Огонёк души гаснет. И это уже – настоящая смерть.
– Памвон, не сбивай девочку с толку, – мягко сказал Руфин. – Любой спектакль – ученье для души. Не стоит драматизировать. И так сильно вживаться в роль… которую сам себе выбрал.
Дятел встопорщил перья – он явно готов был вступить в дальнейшую полемику, но внезапно вокруг всё смолкло, и шелестом пронёсся шёпот: «Фива! Фива!»
В северной части поляны росла тонкая склонённая берёза, всем стволом своим образовавшая высокую арку. Вот на этой-то арке и сидела сейчас сова. Силуэт её, вначале тёмный, теперь серебрился в свете вынырнувшей из-за тучки луны. И туда были обращены взоры всех, кто был здесь.
«Какая же она всё-таки большая! Великая…» – успела подумать Саша, а потом… думать об отвлечённых вещах больше не получалось. Потому что сова распростёрла крылья, став ещё огромнее, и от неё протянулось множество лучиков – к каждому присутствующему свой.
«С Великим Праздником! Да принесёт он всем мир и радость!» – прозвучал у Александры в ушах тихий проникновенный голос. Как и тогда в пещере, сова говорила беззвучно, но её услышали все. Казалось, Фива лично обращается к каждому стоящему на поляне.
«Пусть покинут вас обиды, злость, суета и боль… Останутся любовь и прощение. Очистить душу для дальнейшей работы, для привнесения в мир добра и красоты – вот насущная задача. Стремление к совершенству… Чем больше добра принесёте вы другим, тем больше дастся вам… Закон мироздания. Цель у всех одна… а пути к ней разные. Взгляните же на путь свой… Мира и радости!..»
Радость и мир! Да, именно эти чувства владели сейчас девочкой, да и всеми, кто окружал её в эту минуту. В свете луча, идущего от Великой Совы, исчезали все тревоги, беспокойства и вообще все недобрые мысли. Невозможно было думать о ком-то плохо или помнить обиды. Душа каждого создания пела в этом живительном луче.
Саше показалось, что она вновь стоит одна перед Фивой. Свет усилился многократно, и в этом свете она видит саму себя, идущую по светящейся дороге. Видит, как при быстрой перемотке киноплёнки, себя взрослеющей и всю картину своей будущей жизни и даже успевает испытать яркие эмоции по поводу тех или иных событий. Видит и ясно осознаёт все задачи, поставленные перед нею самой жизнью. Видит трудности и все пути их преодоления, все оптимальные решения и всё, как оно будет… или может быть. Но всё проносится так быстро. А свет разрастается и становится настолько слепящим, что девочка зажмуривает глаза.
– Не могу больше… – шепчет она. И вот всё гаснет, будто закончилось диковинное кино, и в зале зажгли обычный свет. То есть через прикрытые веки Саша видит поляну, освещённую луной, где все-все собравшиеся застыли недвижно, словно погружённые в волшебный сон.
«Как в "Спящей красавице"», – думает Саша.
Пьянящий нежный аромат Платантеры, сопровождающий и украшающий весь ночной праздник, ещё усиливается. В ушах девочки начинает звучать песня, ей кажется, её поют все – каждый цветок, каждое растение вплетает свой голосок в этот мощный хор.
И вот затихли последние отзвуки песни. Наступила тишина. Нет, не просто тишина, а именно абсолютная. Обычно, когда звуков снаружи не поступает, человек начинает слышать лучше самого себя – что у него происходит внутри: как он дышит, как стучит сердце или вдруг бурчит в животе. Ну не может он уж совсем ничего не слышать. А тут… совсем ничего.
