Александре стало немножко не по себе от такого вселенского молчания, и даже испуганным воробьём вспорхнула мысль: «а не оглохла ли я». Но, оглянувшись, она поняла, что то же самое ощущают все вокруг, во всём этом загадочном мире. Всё замерло – будто все звери, растения и сущности решили поиграть в детскую игру «Морская фигура, на месте замри». Все были устремлены внутрь – наружу не излучалось ничего. Саша почему-то была совершенно уверена, что опять готовится что-то чрезвычайно важное. Она закрыла глаза, чтобы тоже сосредоточиться на подготовке, и всё получилось. Ей представилось, что внутри у неё – росток, свитый в кольцо подобно только проклюнувшемуся из земли ростку папоротника. Затем он начал расти, спираль – раскручиваться, а грудь стало распирать от многократно возросших силы и радости.
Тишина кончилась – вновь зазвучала мелодия. Несложный повторяющийся мотив завораживал и одновременно призывал к действию, к танцу. Все зашевелились и, словно по знаку дирижёра, выстроились в линию. Никто не выбирал места – каждый просто сделал несколько шагов и коснулся ближайшего соседа, образуя хоровод. Саша оказалась стоящей между Вриеной и незнакомой ей Сущностью, сильно смахивающей на Кикимору, как её рисуют в детских книжках.
«Трам-тили-тили-там… – взгляд на правого соседа. – Трам-тили-ти-ли-там-там-там»… – взгляд на левого соседа… Хоровод медленно двинулся, увлекая девочку за собой. Их собралось так много, что большой луг оказался мал для всех участвующих.
Напротив мелькнула фигура Приска. Справа от него стоял Архелий, слева – мамаша Маруфов.
«Вот это да!» – изумилась Саша. Выходит, на этом Действе действительно наступает настоящее перемирие, где каждый равен каждому. Никогда в обычное время лапа Приска не коснулась бы никого из Маруфов! Но сейчас… Все вовлечены в общий танец. И не важно, какими были они в обычной жизни. Сейчас они – проводники света и высшей благодати. Все должны быть в мире и радости, безо всякой злобы и старых счётов.
Саша поискала глазами Руфина, но его не было поблизости. Хотя каждый в этот момент всей душой отдавался магическому танцу и был целиком самодостаточен, ей было всё ж досадно, что он не стоит рядом.
Потом замкнутый хоровод распался и превратился в змейку. Девочка изо всех сил вытянула шею, и ей удалось рассмотреть, что во главе всей цепочки выступает Фирмос. Он вёл торжественно и изящно, ловко лавируя между деревьями, ибо танцующие уже покинули луг и направлялись через лес к какой-то только ему ведомой цели. Вдруг справа под большим деревом мелькнул огонёк – мелькнул и исчез. Подальше – ещё один и ещё… «Папоротник расцвёл!» – вспыхнуло в голове. Первым желанием Александры было выскочить из хоровода и попытаться поймать заветную звёздочку. Но этот порыв пролетел, подобно гаснущим огонькам – столь же мимолётно. И следом пришла вторая мысль: «А зачем он мне?» – принеся с собою успокоение и освобождение.
Саша заметила, что они потихоньку начинают подниматься в гору. Уклон постепенно увеличивался, но идти было совсем не трудно. Они даже не шли, а словно плыли, легко касаясь земли – вверх и выше, выше… И вот деревья кончились. Цепочка танцующих оказалась на плоской поляне – вершине холма. Здесь снова пошёл хоровод – сначала по кругу, потом по сложной кривой. Кто сейчас вёл – Александре разглядеть не удавалось. Змейка получилась слишком длинная. Она извивалась, кружилась, загибалась внутрь и перекрещивалась – кто-то поднимал руки-лапы-ветви, и кто-то нырял под них. Но хаоса не было, был сложный танец, плавный и быстрый, в котором все подчинялись невидимому ведущему. Вскоре, однако, всё хитросплетение линий вновь приобрело форму круга. Только хороводов теперь оказалось несколько – а именно, три концентрических круга. Два из них – внешний и самый внутренний – кружились по часовой стрелке, а тот, что был между ними – против.
Саша оказалась во внешнем круге. Двигаться было по-прежнему легко, хотя скорость кружения всё увеличивалась и увеличивалась. И в какой-то момент девочке показалось, что земли она уже не касается – ноги быстро перебирают, тело в соответствии с общим ритмом поворачивается вправо-влево, но ступни не чувствуют толчка. Стало так невесомо, как в высшей точке прыжка на батуте. Чувства же были столь сложными и в то же время – простыми и естественными. Казалось, что это ощущение себя малой частичкой целого и единения со всем миром – оно давно ей известно. Ну да, конечно, она всё это будто знала когда-то, умела, да только позабыла. Почему?! Как она могла такое забыть?! Вот сейчас, ещё чуть-чуть, и она вспомнит что-то чрезвычайно важное!.. Ну же!.. Но вдруг хоровод замедлился, потом остановился и распался. Ноги стали ступать по земле, и Саша, будто оторванная от интереснейшего сна, оглянулась вокруг. Рядом откуда ни возьмись возник Руфин. Глаза его мерцали.
– Посмотри вверх!
