Саша кивнула.
– Наверное, да. Кажется, про это говорила Фива. Сказала – надо будет принять, когда кто-то придёт на остров.
– Ага… ага… Думаю, у нас есть время достойно проводить тебя. Правда, Руфин? – Фирмос посмотрел на лиса, который уже отмер после своей роли гипнотизёра-анестезиолога.
Лис подошёл поближе к Саше. Глаза его казались грустными.
– Пойдём на поляну под липой?
Девочка в сомнении оглянулась на спящую собаку.
– Не бойся, с ней ничего более не случится. Теперь она под охраной.
Руфин кивнул в сторону большого дуба – под ним уже располагался Архелий, скинул кафтан и прислонил к стволу своё ружьё с раструбом.
– Хорошо… – Саша повернулась и последовала за двумя приятелями, которые направлялись на уже знакомое место.
Саша шагала за лисом, размышляя о чём-то и в нерешительности поглядывая на него. Наконец она не выдержала:
– Руфин… Я всё думаю про ту историю, что рассказал Памвон… которая была вроде как сон у него. Ну, про купца того, философа и разбойника.
Фирмос вдруг закашлялся, шумно захлопал крыльями и, пробормотав: «Я скоро вас догоню», полетел куда-то в сторону.
«Как всегда…» – подумала Саша. Впрочем, она не слишком огорчилась, ибо ей хотелось поговорить именно с Руфином. И неожиданный отлёт Фирмоса был даже кстати.
– Так что же в ней заставило тебя задуматься? – спросил лис, глядя вслед ворону.
– Я всё никак не могла понять – к чему она. А потом вспомнила вдруг, что ты говорил, будто бы Приск был когда-то разбойником… и его убили. Вот я и подумала – это не тот ли разбойник, из сна Памвона? Которого Петром звали…
Лис ответил не сразу. Шёл некоторое время, опустив голову. И Саше показалось, что зря она, пожалуй, об этом спросила. Видно, Руфину не очень хочется говорить на эту тему. Но он всё же ответил, – Да. Ты правильно догадалась. Но там ведь были и другие действующие лица…
– Они тоже здесь? – удивилась Саша.
– Тоже, – вздохнул лис, – куда ж деваться… Все тогда были не на высоте. Все согрешили. И все получили по заслугам… и по желаниям своим.
– По желаниям?!
– Ну да… Нил ведь тогда чего хотел? Силу иметь! Быть самым большим и весомым. Вот и стал… лосем. Огромным зверем, но заметь – даже не хищником, а травоядным. Потому что внутри у него всегда сидел страх.
– Но… как же?..
– Так ведь желания исполняются не именно так, как представлял себе человек – не буквально… Хотя формально – да, получил, что хотел. Ещё вопрос, из какого состояния он пожелал – чисты ли были его мысли и намерения.
– То есть Нил – это тот купец, злой и жадный? – медленно произнесла Саша, глядя на лиса. – А философ?..
Лис опять вздохнул и отвернулся.
– Это ты?!
Руфин кивнул.
– Остальных тоже распознаешь, если приглядишься. Но мне тяжело об этом говорить…
– Но хоть про Памвона-то скажи! – попросила Александра. – Он тоже в той истории участвовал?
– Приказчик купцов…
– А Маруфы?
– Маруфы – просто разный народ. Который присутствует, глазеет и молчит. В своём низшем проявлении.
Некоторое время шли молча. Потом лис сказал:
– Я подумал… Это неправильно с моей стороны – умалчивать о чём-либо. Мне неведомо, кем ты была раньше. Может быть, мы уже когда-то встречались и были как-то связаны… раз судьба свела вновь. Я отвечу на любые твои вопросы, если только мне известны ответы. Спрашивай.
Саша колебалась. Было понятно, что Руфину не слишком приятен этот разговор, но любопытство пересилило.
– А Фирмос – он кто?
– Фирмос? Это тот юноша, недоучившийся студент-медик, что в городе из-за несчастной любви в беду попал. Но он-то, в отличие от нас, по своей воле на несколько ступеней бытия спустился – до птичьего обличия. Чтоб вину свою искупить, хотя и не нагрешил-то настолько… и чтоб меня не оставить… Он верный друг!
– Так вот почему он лечить умеет! – воскликнула Саша.
– Верно, верно, – покивал лис. – Ему-то как раз было дано по желанию его в точности – дар врачевателя.
– А что хотел ты, Руфин? И получил ли ты это?
– О да! Я искал знания. Меня всегда чрезвычайно интересовали законы устройства мироздания… и человеческого общества. И я получил, что желал – сполна.
Лис вдруг улыбнулся и лукаво взглянул на девочку.
– И ещё кое-что в придачу… Немного житейской хитрости, которой мне явно не хватало для выживания.
– Я не понимаю, – горячо начала Саша, – за что же ты-то так наказан?! Тебя обидели – тогда, и тебя же наказали – теперь. Это несправедливо! Ты никого не убивал…
– Кроме себя… – тихо откликнулся лис. – А это грех не меньший, чем убить кого-то другого. А может, и больший… Ты это знай… Надо, чтоб человеки об этом помнили. Да и другие грехи серьёзные…
– Нет, мне всё равно этого не понять, – пригорюнилась девочка, – странно как-то получается. С этими «воздаяниями»…
– Да, эти законы не просты для человеческого восприятия. Но они существуют. И для каждого из нас было б лучше, если б мы их постарались усвоить… «до того». Потому что «после» – уже поздно. Остаётся только платить по счетам… жизни.
Друзья проходили в этот момент мимо группы можжевельников, и Саша приостановилась, выискивая, нет ли на кустах сизых ягод.
