Они продавались в аптеке в жестяной банке, как кофейный напиток «Артек», и действительно напоминали по запаху и вкусу пиво. Перед употреблением их надо было залить кипяченой водой (десертная ложка на стакан), долго размешивать до набухания, а затем принимать внутрь перед едой. Однажды, когда я собирался насыпать в чашку мелкие желтоватые хлопья, похожие на сухой корм для рыбок, ко мне в гости зашли Петрыкин и Коровяков.
– Что это у тебя такое? – спросил Мишка, принюхиваясь.
– Пивной концентрат, – не моргнув глазом соврал я для солидности.
– Зачем?
– Как зачем? Размешиваешь, и получается жигулевское. Вроде растворимого кофе.
– Откуда? – удивился Петька. – Разве у нас уже делают? Не слышал. – После поступления в английскую спецшколу он стал критически относиться к советской действительности.
– Ну, конечно! На Микояновском комбинате пробную партию выпустили. – Начав фантазировать, я не мог уже остановиться. – Лида принесла Тимофеичу попробовать.
– А почему написано: дрожжи? – недоверчиво усмехнулся дотошный Коровяков, весь в свою мать – главного технолога.
– А почему на пакете пишут «мука», хотя делают из нее тесто? – парировал я.
– Логично. Дашь хлебнуть?
– Ради бога!
– Кто же пиво из чашек хлебает? – удивился Мишка. – Стойте, сейчас притащу как положено! – и умчался к себе на третий этаж.
Дядя Витя Петрыкин обычно возвращался в семью, едва держась на ногах, но обязательно с кружкой пива, он нес ее перед собой, точно освещая себе трудный путь домой. Этим казенным добром у них был заставлен весь подоконник, в емкости наливали воду, накрывали сверху картонками с круглыми вырезами посередке, вставляли в отверстия луковицы, и вскоре, заслоняя свет, поднимались густые заросли зеленых стрелок, которые особенно полезны зимой, когда организму не хватает витаминов.
Мишка вскоре принес три пузатые кружки. Я, учитывая объем, насыпал в каждую по две ложки дрожжей и потянулся к графину, но Петька покачал головой:
– Какое же пиво без пены? Я сейчас… – После поступления в английскую спецшколу он стал крайне привередлив.
Через две минуты Коровяков вернулся с сифоном. Это такая оплетенная железной сеткой стеклянная колба, ее заполняют водой, а сверху навинчивают разливочное устройство, у него есть носик, гашетка и продолговатое гнездо, куда вставляют баллончик, из него углекислый газ, булькая, устремляется по трубочке в колбу, и вот, пожалуйста, вы на дому изготавливаете такой же шипучий напиток, какой за копейку выдает, фыркая, уличный автомат. Сироп можете добавить любой, даже клубничный. У Батуриных тоже есть сифон, но он чаще всего бездействует, так как в продаже баллончики бывают очень редко, хотя стоят недешево – рубль тридцать за десять штук, но если возвращаешь использованный комплект, надо доплатить всего полтинник, и тебе дадут заряженную упаковку. Получается, литр домашней газировки стоит пять копеек, а это как раз пять стаканов, как в автомате. Невольно вспомнишь слова Башашкина: «С нашим государством в очко играть не садись!»
В магазине «Хрусталь, фарфор, фаянс», что в ста метрах от дома Батуриных, даже бумажку с объявлением к прилавку приклеили, чтобы покупатели не отвлекали продавцов бесполезным вопросом:
Баллончиков для сифона временно в продаже нет
Конечно, дотошные граждане возмущаются, требуют жалобную книгу, тогда им доверительно советуют: «Зайдите в конце месяца…» И тете Вале удалось-таки подкараулить дефицит. Но это полбеды. Главная неприятность в другом: баллончик вставляется в специальную резиновую муфточку, внутри которой таится полая игла, именно через нее газ устремляется по трубке в воду. Но эти прокладки быстро изнашиваются, и углекислота вместо того, чтобы под давлением булькать в колбе, с шипением и без пользы вырывается наружу, обметав металл липким инеем. Так вот, этих муфточек из черной резины в продаже не бывает никогда, сами продавцы жалуются, что забыли, как они вообще выглядят. Зато сифон у Коровяковых всегда полон свежей газировкой: Петькин папаша – директор Хладокомбината и может достать любой дефицит, даже паштет из соловьиных язычков. Это такое фигуральное выражение. Его любит повторять Ирина Анатольевна.
…И вот Петька нажал на гашетку, раздалось шипение, из носика ударила тугая струя, вметая со дна мелкие желтые хлопья. Вскоре все три кружки стояли, радуя глаз пузырчатыми шапками, переваливающимися через края. Мы сели за стол, по-взрослому подперев щеки руками, некоторое время молчали, глядя, как оседает пена, очень похожая на настоящую.
– Как жизнь, мужики? – спросил Петька, вздыхая.
– Бьет ключом и все по голове… – ответил Мишка.
– Жизнь – только держись! – уточнил я.
– Таранка есть? – поинтересовался Коровяков.
– Откуда?
– Ничего-то у вас нет, как я погляжу, – вздохнул ученик спецшколы, вынул из кармана вяленую рыбину с обреченно запавшими глазами и толстым брюшком.
– С икрой? – изумился Мишка.
– Других не держим, – ответил Петька и с размаху ударил воблой о край стола, чтобы лучше отставала чешуя.
