– Похоже, тебя послал сюда сам Истинодух, Брайн. – Нейропанель Дамира исправно поглощала боль, и Норингтон встряхнулся. С отвращением посмотрел на рясу, в которую предстояло облачиться. Потом отбросил эмоции и начал быстро менять одежду. Брайн так и не очнулся, что было к лучшему. Став полной копией церковника, Дамир осмотрел одетое в гвардейскую форму тело. – А вот тебя придется спрятать, приятель. Прости, но здесь тебе не место. Зато в подземельях дворца полно подходящих и укромных уголков.
Вздохнув и стараясь не думать о том, удастся ли однажды вернуть свою внешность, Норингтон взвалил бессознательное тело Брайна на плечо и осторожно выглянул в темный коридор.
Глава 9. Что скрывают пески
Когда я вернулась, Джема сидела на песке, обхватив голову, а Юстис в сопровождении крысеныша обходил развалины.
– Вэйлинг! – Рыжая вскочила, увидев меня, и тут же застонала. – Милостивые святые! У меня не было похмелья с той поры, как я получила белый браслет! Но похоже, в этих развалинах от него и правда нет толка. Даже хмель не выводит!
– Попробуй это, – сунула я ей в руки кувшин.
– Предлагаешь опохмелиться?
– Предлагаю освежиться. Это вода. И еще кое-что, – я показала на одежду.
– Вода? – вскинулась Ржаник. Сдвинула брови, соображая. И завопила, забыв про головную боль. – Ты снова ходила в Эхо! Одна! Вэйлинг!
– Ой, не ори, еще привлечешь сколопендр.
Джема жадно напилась, вытерла рот и усмехнулась.
– Не переживай о тварях. Пока ты гуляла, мы с Юстисом кое-что обнаружили. Смотри.
Она отступила и ткнула пальцем.
– Видишь? Цветочки. Крошечные, едва различимые. Черные листья, красные бутоны.
Я прищурилась, глядя на цепочку растений. В наступившей ночной темноте они были почти неразличимы, удивительно, что Джема их нашла.
– Смотри внимательно, Вэйлинг. Там, где они растут, иной песок, видишь? Желтый. Самый обычный, желтый, а не черный! Я увидела это еще днем, а потом сообразила, что это значит. Верно, похмелье помогло!
– И что же это значит?
– Уничтожение скверны, вот что! Там, где растут эти цветы, нет антиматерии. И твари скверны туда не суются. Понимаешь? Им нет хода в чистые земли! Они мутанты, созданные самой тьмой, и не могут зайти туда, где скверна отсутствует! Это места безопасности, Вэйлинг! Вот почему сколопендры ушли. Они просто… потеряли нас.
– Ого, – уважительно кивнула я. Джема и Юстис переглянулись и улыбнулись, довольные. Похоже, эта парочка удивительным образом нашла общий язык. – И почему же скверна в этих местах исчезла.
– Может, от времени, – пожала плечами рыжая. – Много десятилетий прошло с дня Падения Равилона.
Я помолчала, но сомнение повисло в воздухе. В империи есть и более старые ямы скверны, возраст которых насчитывает несколько столетий. И скверна в них по-прежнему сильна. Хотя кто знает точно? Может, и там есть цветочки, подобные этим? Никто не желает соваться в ямы, чтобы проверить.
– Вы молодцы, – улыбнулась я. – Все не так уж и плохо, да, Ржаник? У нас есть еда и вода, а теперь еще и островки безопасности, отмеченные бутонами. Шансы выжить значительно увеличились!
– А когда вода закончится, мы сможем снова наведаться в Эхо! – радостно подхватила подруга. – Слушай, я вот что еще подумала: ведь это научный прорыв! Никто не знает доподлинно, каким был Равилон, а мы можем это увидеть своими глазами! Представляешь, что будет, когда мы расскажем об этом в Неварбурге?
Я не стала осаживать сияющую Джему. Воодушевленная Ржаник выглядела куда лучше, чем умирающая. Юстис позади нее зыркнул белыми глазами и покачал головой, запрещая обрывать мечты рыжей. Интересно, с каких пор это тухлое привидение начало защищать мою подругу-врагиню?
– Для начала надо вернуться. – Я не стала говорить о золотоглазом мужчине в Эхо, это уже не имело значения.
– Точно, – осеклась Джема. – И узнать, каким стал Неварбург.
Она покосилась на меня. Мы не говорили о том сражении, в котором пострадали и которое забросило нас в развалины. Словно даже слова могли причинить боль.
– Дождемся утра и в путь. А пока – отдыхать, мне необходимы несколько часов крепкого сна под охраной этих милых цветочков. – Я села на песок, закинула в рот несколько орехов и фиников. Потом завернулась в наше походное одеяло и легла. Нащупала тонкий ободок на пальце. Серебро казалось прохладным.
Каким стал Неварбург? И чем на самом деле закончилось сражение? Аманда сказала, что Август проиграл. Что он умер, сраженный силой императора и совершенных. Но так ли это?
Я не знала, что думать. Лишь ощущала, что мысли ранят меня, изводят, лишают сил! И потому заставила себя не думать. Не вспоминать. Не представлять лицо Августа в тот момент, когда черный браслет на его руке сомкнулся. Каким Август стал тогда… чужим. Незнакомым.
Тихо вереща, рядом устроился Опиум, и я отдернула пальцы от кольца.
Нельзя думать. Нельзя вспоминать. Надо выжить и выбраться из Равилона, а потом…
Я не стала додумывать.
Получив команду, мой нейробраслет заблокировал все эмоции. Уже через минуту я погрузилась в сон.
***
