Десять дней я размышлял о том, что мой скорпион — самый уникальный экземпляр в моей коллекции. Её украшение и жемчужина. Посыл его мыслей прочно угнездился, ассимилировался и неустанно возводил в моём сознании стены невероятного лабиринта, в которых должен был заблудиться мой потасканный лев. Кирпичик за кирпичиком, поворот за тупиком, развилку за коридором. У меня в тюрьме свой лабиринт с обгаженными минотаврами, обрывками нити Ариадны, висящими на неровностях осклизлых стен и незримой табличкой при входе о тщете находки птички-надежды для тех, кто перешагнул его мрачные чертоги. А вот в моей голове безупречные стройные и непробиваемо крепкие монолиты бесконечных стен, с плавными изгибами, сворачивающимися в улитки, сеть сложных развилок, потайные дверцы и несколько хитрых ловушек. И обитает там не безрогий бык с человеческим телом, а зверь гораздо более опасный. Старый выцветший и полинявший лев с жёлтыми безжалостными глазами, истекавшими вечной жаждой насыщения.
Пусть стены зияют брешами, кое-где не хватает краеугольных блоков, а ловушки недостроены. Работа кипит, и процесс движется, льва почти не видно за лесами и свалкой строительного материала. Рано расслабляться, он может в любой момент спрыгнуть с тумбы и отправиться на поиск. А в недоделанном здании меня будет пока ещё легко найти. Нет повода для радости и эйфории победы, необходимо соблюдать выдержку и ещё немного затаиться до полной сдачи объекта под ключ. А терпение у меня есть.
Я подожду.
Под вечер, когда уже потянулись по коридорам первые, самые смелые и нетерпеливые сотрудники и сотрудницы нашей бумагомарательной части «конторы»: делопроизводители, кадровички, бухгалтера и прочая номенклатурная шушера, моя секретарша влетела в кабинет, цокая копытцами каблучков, и с дежурной полуулыбкой положила мне на стол стопку бумаг и конвертов. Уточнила сердечно, не желаю ли я выпить чая, но мне хотелось выпить холодного пива. А это мероприятие в свою очередь отменялось из-за свидания с Татьяной. Она должна была уже ждать меня дома, поэтому никакие возлияния были невозможны. Делу время, а потеха только на трезвую голову. Она не понимала, как можно пить отдельно от неё, когда она совершенно трезвая. Или с ней вместе, или никак. И в этом её можно было понять. Ничего, потерплю.
Я без интереса, скорее, чтобы провести определённый внутренним контролёром для себя остаток положенного на алтарь службы времени, просмотрел корреспонденцию. Ничего интересного, кроме письма из Верховного совета для нашего сексуального маньяка Бондаренко. Внутри, как я и ожидал, а он предполагал, оказался отказ в помиловании. Не сработал эффект случайности, не пробило никого из членов комиссии на сантименты, и они оставили прежний приговор в силе. Да и не удивительно. У нас и за меньшее стреляют почём зря. Но в эту субботу связываться с бумажной волокитой, сбором команды и самим актом лишения преступника жизни не хотелось. Просто не было настроения. Я словно обрёл в кои-то веки спокойствие и равновесие. Будто в предтечу анабиоза впал. Не от эйфории строительства лабиринта, а в целом, от более детального видения картины, открывшегося с высоты нового понимания. И не хотелось выводить себя из созерцательной позиции, нарушать это тихий и бездумный приятный баланс. После с ним разберусь. Через субботу. К тому времени стены окрепнут, бетон застынет, ловушки встанут на боевой взвод. А сейчас — недосуг.
Не ошибся мой скорпион в предположении, что богомола казнят. Да это и так было очевидно. И я понимал, что теперь смогу нажать на спусковой крючок хладнокровно. Сомнения перестали ныть и ломать пальцы артритными судорогами угрызений совести, дух мой был ясен и уверен в себе. Как говорится, вор должен сидеть в тюрьме, а убийца должен быть убит. Око за око, без компромиссов и смягчающих факторов. Правосудие должно свершиться, даже если рухнет весь мир. Рухнет в хаос, который есть, в самом деле, его конечная и начальная ипостась. Из него вышло и в него уйдёт. Мировой покой, порядок, изредка нарушаемый жизнедеятельностью той разумной плесени, что тонкой, едва стоящей взгляда плёнкой покрывает камни планеты, ещё не затопленные лужей мирового океана.
Биосфера.
