— Я ехал на своей «фуре». Ехал сутки без сна, торопился. И уже подъезжал к первопрестольной, как случайно «поймал зевка». Отрубился буквально на секунду. И надо ж такому выйти, что понесло меня на «встречку». А там мне в лоб «Порш» уже бибикает. Я вывернул резко, уйти хотел. Но понесло меня. А тут, как назло, остановка эта автобусная. И народу на ней полно. В том числе и баба эта. Беременная. Я их всех разом в гармошку и собрал. Остановку в хлам сплющило. Те, кто отпрыгнуть не успели, сразу в кашу. Пока «скорая» приехала, они уже там все остывать начали. У меня потом руки неделю тряслись и три дня спать не мог. А в «Порше» какой-то сынок важного «туза» из МВД оказался. Он с «гаишниками» и договаривался обо всём, пока мне башку бинтовали. Короче, сам «отвёлся» по полной, а заодно и меня по брови в говне утопил. Сказал, что я нарочно остановку снёс, а не потому, что не справился с управлением. Террориста из меня сделал. Ну, я-то виноват, конечно, но зачем мне «умышленное» то вешать? Вот так всё и случилось. Потом суд. Они его очень, кстати, оперативно и складно организовали. Та беременная была тоже женой «коммерса» какого-то из столицы. Он куда надо «занёс», и понеслась телега моего «везения» вообще под откос. В общем, дали мне расстрел. А потом сюда, домой отправили. И вот я перед тобой. Видишь, Глеб, как получается? А ведь я никогда не зарекался. А всё равно получилась такая…
Он не нашёлся сразу, каким термином обозвать сложившуюся нелепую и бредовую ситуацию. Да и мне, честно сказать, ничего умного в голову не приходило. Я как отупел разом. После сотрясения своего лабиринта мне будто случайный булыжник по «кумполу» прилетел. Оглушил и пылью засыпал. Звенит только в пустоте черепа нудная нота непонимания и непринятия всей этой реальности в целом. Что же это такое творится на белом свете? Вот как прихотливо звёзды-то складываются! Вот оно, страшное мне испытание. Вот о чём вещал и предрекал скорпион!
И что же мне-то теперь со всем этим тут делать? Как я могу расстреливать его? Петю? Друга моего самого близкого? Ой, не зря он тогда разговор про это затеял. Будто чуял подсознательно, что при всей фантастичности, невероятности и невозможности такого поворота, судьба-злодейка сумеет-таки выкинуть вот такой удивительный фортель и свести нас в одной камере, но по разные стороны одного пистолета. А я ему обещал казнить его, если он нарушит закон. И теперь придётся сдержать слово. Потому что он закон нарушил. Пусть несознательно, но очень уж грубо. Шесть трупов, это серьёзное основание.
Семь. С не рождённым младенцем.
А для меня это и будет как раз последним и главным испытанием. Куда там скорпиону с его историями. Жизнь всегда умеет рассказать такую байку, что поверить в неё можно только самому попав в переплёт и глядя на это только своими глазами. И если я справлюсь с такой нелёгкой задачей, смогу казнить друга-преступника, сумею сделать свою работу и выполнить возложенную законом функцию, хватит мне сил теперь спустить курок, то значит, я окончательно пройду проверку и инициацию. И тогда мне будет уже весь мир нипочём. Я дойду до самой вершины понимания порядка вселенского покоя, получу его матрицу в своей душе, и в ней наступит полная гармония и удовлетворение. И я стану новым, совершенным человеком. А не винтиком. Я больше не стану тяготиться выбором и бременем, возложенными на меня извне, а стану спокойно и бесстрастно выполнять эту всего лишь рутинную и скучную работу. А Петя меня простит. Ведь я переправлю его к абсолютному покою и счастью досрочно. Впущу его в совершенную вселенную хаоса, где нет добра и зла, нет боли и смерти, нет ничего, кроме ощущения теперь уже постоянного, непроходящего счастья. Потому что ничего не болит, никто не убьёт, никому ничего не должен и ни за что не отвечаешь. А просто купаешься в покое и удовольствии от его осознания.
Вот только, как же его жена и дети? И я, наконец?
Чёрт! Твою мать! Нет, пока ещё всё не закончено, пока всё окончательно не решено, нужно срочно поднимать все связи, писать во все инстанции, пытаться отвоевать Петю у смерти. Нет, я не могу так просто сидеть и ждать письма из комиссии! Ведь тогда мне придётся своими руками, да ещё при полном понимании того, что я сидел всё это время, сложа руки, когда бы мог попытаться его спасти, Боже! Как же так?! Почему мне досталась чаша сия?! Ладно! Давай сначала!
— Петя! — я выхватил лист с формой для заполнения. — Вот! Давай, пиши прошение в Верховный совет о помиловании!
Он, как лунатик, взял бланк, слепо и долго всматривался, как в арабскую вязь, которую нужно читать задом наперёд. Потом взял ручку, стал тихонько, как первоклассник на первом в жизни диктанте, вписывать необходимые строки. А я вскочил и принялся расхаживать по камере, рассуждая вслух на ходу.
