Он вскочил, поняв, что аудиенция закончена, лихо, по-пионерски приставил руку ко лбу:
— Всегда!
— Это ваше жизненное кредо? — улыбнулся я.
— Да! Ведь я — гусар-одиночка с пламенным мотором!
— Иди уже!
— Честь имею! — резвясь, повеселевший Мантик выпорхнул из кабинета.
Вот так. У меня чистые руки, у него — горячее сердце. Нам бы ещё кого-то с холодным умом и будет непобедимая команда. У меня от ума горе, у него — радость от отсутствия ума. Кого б найти с холодным разумом? Разве что пройтись по своим «угодьям»? Там, в народе поискать? Но нет пророков в моём отечестве, пустые надежды…
Я вышел из кабинета и прошёл мимо секретарши в предбаннике, звучно клацающей пальчиками по клавиатуре, выбивая сложное аллегро. В коридоре я заметил, как мелькнул вдалеке подол чёрной юбки нашего бортового священника, отца Сергия. Вот и попался, живчик! Походу, с поиском в народ — отмена, есть несколько назревших непраздных насущных вопросов к представителю духовенства. А то уже третью неделю с ним никак не могу пересечься. Бегает он от меня что ли?
Я помчался вперёд, надеясь захватить его в следующем повороте коридора, пока он не свернул куда-нибудь по своим поповским делам. И таки успел. Он как раз застыл перед дверью в наш буфет. Ещё издалека я крикнул, когда он обернулся посмотреть, кто там топает:
— Христос воскрес, святой отец!!
— Акстись, безбожник! Пасха когда была? И не след называть меня на католический манер, не отец я, а батюшка! — задудел полубасом он.
— Тогда, здравствуй, батюшка!
— Здравствуй, неразумное чадо!
— А я к тебе.
— Дело пытаешь, аль от дела лытаешь? — Отец Сергий был явно настроен перекусить, но не мог послать меня прочь открыто. Положение не позволяло. Поэтому хитрыми обводами старался выяснить степень моего интереса.
— Поговорить хочу. Посоветоваться. Вернее, прояснить для себя некоторые вопросы. Да ты проходи, не стесняйся. В буфете нам никто не помешает! — успокоил его я, и первый толкнул дверь, откуда пахнуло свежими беляшами и ароматом кофе.
— Пошли, раб божий Глеб, пожуём, что Бог послал, — подобрел Сергий.
Он подошёл к стойке, за которой маячила раздатчица, немолодая тётя, которая арендовала у нас в колонии помещение по схеме хозрасчета. Новые веяния. Самоокупаемость, помощь малому бизнесу и решение проблем питания личного состава. Крутимся, как можем, потому что полноценную столовую с укомплектованными сменами не позволяет держать бюджет. Выкинули из него такую статью на волне перемен, так хлеставших в борт пенитенциарной системы, что выпихнули её из-под крыла МВД под крыло МинЮста. А уж штатные повара потонули в шторме, как котята.
В стеклянном холодильничке-витрине стыли салатики, тряслось мелкой дрожью заливное, охлаждался компот. В мармитах томились какие-то гуляши «по коридору» в оранжевой подливе, месиво витых спиралей макарон, похожая на гравий гречка. На разносе блестели маслом пахучие беляши и блестящие глянцем расстегаи. Курился пар над кастрюльками и чайником позади раздатчицы на бытовой электроплите. Она вытерла руки о фиалковый фартук и натянуто улыбнулась батюшке:
— Чего желаете, святой отец? — и ко мне: — Здравствуйте, Глеб Игоревич!
— Привет, Марин! Мне компотика продай. А Сергию, чего он сам пожелает.
— Ты ещё «падре» меня покличь, безбожница! — пробурчал отец Сергий. — В церкви, небось, забыла, когда была?
— Да что вы, батюшка! — вскинулась Марина. — Каждое воскресенье хожу!
— Без веры и смирения проку в том чуть! Ладно, не время сейчас для проповеди. Каждой вещи своё место. Так! Сейчас Петров пост, сегодня четверг. Рыба есть у тебя? Или грибы?
— Грибов нет, откуда? Рыба? Вот, расстегаи со скумбрией.
— На растительном масле?
— Да-а, — неуверенно, будто вспоминая, не клала ли она в тесто или пережарку сливочное, протянула буфетчица. — Заливное ещё есть на бульоне из леща.
— Давай. Его и пару расстегаев. И компот!
Я усмехнулся невольно, на ум пришёл эпизод из «нетленки» Гайдая, где суточник-нарушитель жрал шашлык и так же кричал Басову: «А компот!». Мамон отца Сергия не уступал «трудовому мозолю» игравшего суточника артиста.
Сергий степенно перегрузил поданные ему тарелки и стакан на свой поднос, залез под рясу, вынул оттуда большой кожаный «лопатник». Рассчитался, терпеливо дождался сдачи и аккуратно свалил её в кармашек для мелочи. Я тоже сунул ей пару жёлтых кругляшей «червонцев» и ухватил за талию гранёный стакан с компотом, по цвету идентичным моче больного гепатитом.
— Благослови тебя Господь! — бросил, ухватив поднос за бока, отец Сергий.
— Спасибо, кормилица! — улыбнулся, отходя к столикам я.
