— Гордыня есть грех самого Сатаны. Он первый возгордился, за что и был низвергнут в Ад. А гордыня, хоть и походит на гордость, но с ней антиподы. Гордиться можно чем-то. А гордыня, горделивость обращена сама на себя. Так же гордость не может быть направлена против кого-то, а в гордыне человек всегда найдёт виноватого, за счёт кого и будет питать сию страсть. Это есть матерь всех грехов. Из неё истекают и зависть, и гнев, и алчность, и даже уныние. Ведь Господь часто попускает нам впасть в те грехи, которые мы осуждаем в ближних. А осуждать — значит судить, предвосхищать суд Божий, присваивать его права, недостойно и голословно, ибо только Господь знает о человеке его прошлое, настоящее и будущее, и только он может судить о нём. Всё начинается с малого. Ты замечаешь, что в чём-то объективно лучше других. И всё, пропала душа! Рождается тщеславие, возникает потребность в самоутверждении, начинается поиск суетной славы, похвалы. Эго порождает превозношение над остальными, они де глупы, невежественны, ленивы или слабы. А я — выше, умнее, быстрее, сильнее. А значит, и праведнее. Вспомни, Христос не осуждал ни явных грешников, ни блудниц, ни прелюбодеев, потому что знал, что их земной путь не закончен, и они могут встать на путь исправления и добродетели.
— Да! И на свободу с чистой совестью! Сергий, но ведь местами, так и есть. В чём-то я действительно лучше серой массы плебса. И не вижу ничего плохого в том, чтобы культивировать в себе это. Например, я люблю читать, духовно развиваться. Умнеть, проще говоря. А остальным, не всем, конечно, но многим, это до лампочки. Так разве они лучше меня?
— Вот опять ты споткнулся на том же месте. Я не говорю, что тянуться к знаниям, совершенствоваться в чём-то, плохо. Есть ведь учёные, спортсмены, да мало ли кто, которые двигают прогресс, ставят рекорды и прочее. Не в том дело, что ты лучше большинства простых людей. Дело в том, что ты их считаешь хуже себя, даже в том, в чём ты объективно лучше. Ты видишь в их глазах сучок, а своё бревно пропускаешь. Самые явные признаки гордыни просты: всегда хочется всем и везде доказывать свою необычность, своё первенство, не быть, так хоть казаться лучшим. Недовольство, а то и гнев от того, что всё в мире как-то не так, как тебе видится или хочется, а все остальные намерено поступают не по твоим представлениям. Ложная жертвенность — попрёки всех и вся в своих канувших втуне усилиях, одновременно с тем бравирование своими успехами. Недовольство и критика всех вокруг, кроме себя, потому что ты-то безупречен! И всегда тебе все должны, а ты — никому. А ведь всё не так. Ты не самый лучший, а они не так уж плохи. Пусть их, пусть они не такие умные или сильные. Нельзя их за это осуждать. Всегда во всех и каждом есть что-то хорошее, что-то, что он сможет сделать лучше тебя. И вот это надо искать в человеке, этому радоваться за него. А не смеяться и презирать за то, что он не такой, как ты. Понял?
— Понял. Я стараюсь искать в людях хорошее, но иногда оно так глубоко спрятано, что, бывает, и не нахожу. А вообще, я не завистливый, я могу и в сторонке постоять. Всегда, как ты сказал, найдётся со временем кто-то, кто будет лучше меня. И тогда мне что? Удавиться? Не, я не гордый в этом отношении, я могу и порадоваться за такого.
— Не торопись. Гордыня живуча, как сорняк. Тут росток пока придушил, сзади два новых выросли. Да таких, что и не поймёшь, сорняк это или цветочек аленький. Есть такая горделивость утончённая, что может проявиться в виде чрезмерного собственного принижения, самоуничижения. Принижая себя, возгордившийся самонизводится на уровень младенца. А младенец ненаказуем и неподсуден, спроса с него никакого. Зато ему все априори должны!
— О, это тонкий троллинг окружающих, — прочувствовал я мысль священника. — Грешен, иногда и я себе позволял валять такого дурака. Это как защитная реакция. А оказывается — новый уровень гордыни!
— Правильно понимаешь. Слава Богу, что сам хочешь искренне разобраться в себе. Не приходится на пальцах объяснять по два раза, — он уплёл вторую свою коврижку с рыбой и допил компот.
— Хорошо. С диагностикой мы разобрались, болезнь обнаружена, — улыбнулся я. — Теперь поведай, как побороть сей недуг.
