В императорской России, где корпоративные городки наиболее интенсивно возникали в индустриальном Донбассе и Поднепровье, примерами таких поселений можно считать городки Лисичанского содового завода (Лисичанск), Днепровского металлургического завода (Каменское), завода Новороссийского общества каменноугольного, железного и рельсового производства (Донецк), завода «Унион» (Макеевка), паровозостроительного завода Гартмана (Луганск), заводов «Русский Провиданс» и «Никополь-Мариупольский» (Мариуполь). Подобно Сьюэллу эти поселения были выстроены на принципах «организованной сегрегации»[672]: индустриальные «колонии» включали обособленные поселки административной и производственной элиты, зачастую состоявшей из англичан, бельгийцев или французов, поселки квалифицированных рабочих, землянки и хибары массы неквалифицированных работников. Ярким примером сегрегации является поселок Днепровского металлургического завода (Каменское), созданного благодаря бельгийским инвестициям. Административно-техническая элита проживала в благоустроенной Верхней колонии, где имелись водопровод, электричество, развитая социальная инфраструктура. На низинном берегу Днепра, в электрифицированной и снабженной водоразборными гидрантами Нижней колонии, проживали квалифицированные работники[673]. Однако в этих поселениях обитали только 13% рабочих, остальные 87% вынуждены были строить «глиняные халупы и землянки на Пеках – поселке-самострое» либо арендовать жилье в соседнем селе Каменском[674], где к 1908 году проживало более 40 тысяч жителей[675]. Граница между двумя мирами была вполне зримой: после классовых баталий 1905 года Верхнюю колонию обнесли шлакобетонной стеной, Нижнюю защищал забор. Социальный разрыв дополнялся этнокультурным: Верхнюю колонию в основном населяли бельгийские, польские, французские, немецкие инженеры (здесь действовал католический костел), слой квалифицированных рабочих, занимавших Нижнюю колонию, тоже в значительной мере состоял из поляков, а масса работников, теснившихся в домишках Каменского, представляла русских, украинцев, белорусов. Этнокультурная сложность поселения была усилена притоком военнопленных и работников из Средней Азии в годы Первой мировой войны. Разумеется, городки металлургических и химических предприятий были наиболее благоустроенными company towns в регионе; их окружало настоящее море куда менее комфортных поселений угольных шахт.
Социальный разрыв был характерен и для корпоративных городов Бразилии. В 1946 году начал работу первый крупный металлургический комбинат Латинской Америки, располагавшийся в бразильском городе Вольта-Редонда, выстроенном с нуля на месте старой кофейной плантации. Проект, подготовленный совместно архитекторами Бразилии и США, предполагал создание образцового индустриального города. На возвышенностях для администраторов и инженеров строились наиболее комфортабельные районы – Ларанхаль, Белла-Виста, Санта-Цецилия – запланированные по принципу города-сада. Кварталы же домов для рабочих были вытянуты длинными линиями вдоль завода, формируя куда более плотную застройку. Все жилое строительство должны были представлять собой частные дома. Однако строительство, начатое в 1940 году, затянулось, и новое поселение быстро оказалось окружено кольцом трущоб, где обитали неквалифицированные работники и безработные – крупнейшие трущобы носили характерные названия Морро дос Атревидос (Холм отчаянных) и Вила дос Индио (Индейский городок). К тому же нехватку средств правительство Бразилии компенсировало силовыми методами, милитаризовав строительство и введя в поселке чрезвычайное положение, вплоть до тюремного заключения за невыход на работу. Даже в 1948 году завод был способен обеспечить жильем лишь 34% сотрудников, к 1960‑м годам цифра выросла до 40%[676]. Попытки справиться с дефицитом жилья привели к появлению небольших кварталов многоквартирных трехэтажных домов, расположенных вплотную друг к другу и врезающихся в зоны исходного малоэтажного строительства.
