О степени важности открытия детских садов на Свердловской железной дороге говорят и факты того, что отсутствие этих учреждений у отдельных подразделений дороги создавало опасные ситуации для жизни детей железнодорожников. Так, в 1962 году к начальнику Свердловской железной дороги В. П. Егорову обратились администрации партийной и профсоюзной организаций Путевой дорожной машинной станции № 2 с ходатайством об открытии в ПДМС-2 на базе ясель детского сада на 25 мест. Мотивация этого решения состояла в том, что из‑за отсутствия детского сада дети рабочих во время нахождения их родителей на работе оставались безнадзорными, что создавало угрозу их гибели, так как вагоны ПДМС-2 были расположены на соседних путях с главными, приемо-отправочными и сортировочными путями станций[1109]. Даже опоздание на работу воспитателя детского сада МПС могло сорвать деятельность того или иного предприятия железной дороги[1110]. То есть ведомственные производственные задачи гораздо сильнее проявлялись именно на уровне дошкольного образования Свердловской железной дороги.
Вместе с тем и в случае с детскими садами подразделения МПС были готовы идти на их передачу местным районным и городским отделам народного образования там, где имелась подобная возможность. Например, в 1963 году на уровне исполкома железнодорожного Совета депутатов трудящихся было принято решение передать детский сад № 93 поселка Палкино отделу народного образования Железнодорожного района г. Свердловска[1111].
Для полноты картины межведомственных взаимодействий двух министерств важно также понимать, что это взаимодействие могло нередко иметь и противоположный результат. То есть в случае необходимости Министерство просвещения могло в свою очередь передать железнодорожному ведомству некоторые собственные учебные заведения. К примеру, в июле 1964 года на основании решения Верещагинского горисполкома и письма Нытвинского районо учащиеся, учителя и школьное оборудование городской начальной школы № 3 г. Верещагино Пермской области были переданы в ведение железнодорожной школы № 87 ст. Верещагино[1112]. К сожалению, причины подобных решений в документах часто не отражены, но можно не сомневаться, что речь вновь шла о принципе целесообразности.
Попробуем теперь разобраться в том, осознавали ли педагоги и воспитатели учебных заведений Свердловской железной дороги это своеобразное ведомственное пространство и в чем конкретно оно проявлялось. Имеющиеся у нас данные позволяют утверждать, что ведомственность железнодорожных учебных заведений понималась ими достаточно хорошо с самого первого дня педагогической деятельности в железнодорожных школах и детских садах. К примеру, Н. М. Зяблицева, говоря о начале своей педагогической работы, сказала буквально следующее: «В 1967 г. я окончила Горьковский пединститут и по распределению среди лучших студентов попала на Свердловскую железную дорогу. И я ей до сих пор верна»[1113]. Использование категории «верность» по отношению именно к железной дороге свидетельствует о глубоком проникновении идентичности «железнодорожник» в сознание данного педагога.
Но какие еще причины, помимо принадлежности к разным министерствам, укрепляли ведомственную разобщенность школ и дошкольных учреждений Свердловской железной дороги с учебными заведениями Министерства просвещения? Кроме территориальной оторванности школ и детсадов станций и разъездов, этому же способствовали и финансово-материальные факторы. Так, по словам С. Г. Царегородцевой, выпускники педагогических учебных заведений Свердловской области в 1970‑х – середине 1980‑х годов стремились попасть на работу именно в железнодорожные школы системы МПС. Причина была в том, что Свердловская железная дорога гарантировала педагогам жилье, а также два раза в год бесплатный билет по Свердловской железной дороге и один раз в год – по всем железным дорогам страны. Работа же в общеобразовательных школах и детских садах Министерства просвещения таких преимуществ не давала[1114]. Антрополог К. А. Маслинский на воспоминаниях учителей железнодорожных школ Оренбургской области показал также, что педагоги и воспитатели железнодорожных учебных заведений, наряду с другими работниками железной дороги, получали возможность пользоваться ведомственными поликлиниками и больницами[1115].
