Рыбные магазины, как и другие предприятия розничной торговли в сталинских домах, обычно были отделаны с роскошью и размахом. Для живой рыбы предназначались небольшие мраморные бассейны с бронзовыми кранами. Чаще всего продавали карпов, зеркальных (у которых был только один ряд крупной чешуи, поэтому их было легко чистить) или обычных. Карпы считались вкусной, хотя и костлявой рыбой. Но зато это была очень свежая рыба! А те хозяйки, которые унаследовали от своих мам и бабушек рецепт легендарной гефилте фиш – фаршированной рыбы, где использовался именно карп, могли блеснуть им перед гостями и соседями.
Виктор Драгунский – автор не только цикла «Денискины рассказы», по мотивам которых были сняты многие фильмы, но и других произведений. В начале 1960-х годов он создал рассказ «Волшебная сила искусства», который и стал названием соответствующего авторского сборника. В 1970 году Виктор Драгунский написал по собственным произведениям сценарий лирической комедии «Волшебная сила искусства», состоявшей из трех новелл, снятых режиссером Н. Бирманом.
В одноименной новелле главную роль сыграл Аркадий Райкин. На улице встречаются пожилая школьная учительница Елена Сергеевна и ее бывший ученик, ставший характерным актером.
Учительница говорит, что получила новое жилье – ей дали комнату в двухкомнатной квартире. Глядя на ее расстроенное лицо, актер спрашивает, в чем же дело. Оказывается – в соседях.
«– Соседи, да, – призналась Елена Сергеевна, – понимаешь, я живу как под тяжестью старого чугунного утюга. Мои соседи как-то сразу поставили себя хозяевами новой квартиры. Нет, они не скандалят, не кричат. Они действуют. Выкинули из кухни мой столик. В ванной заняли все вешалки и крючки, мне негде повесить полотенце. Газовые горелки всегда заняты их борщами, бывает, что жду по часу, чтобы вскипятить чай… Ах, милый, ты мужчина, ты не поймешь, это все мелочи. Тут все в атмосфере, в нюансах, не в милицию же идти? Не в суд же. Я не умею с ними справиться…»
И тогда артист предупреждает свою бывшую учительницу, что зайдет к ней на квартиру вечером, и просит, чтобы она ему подыграла. Вечером раздается звонок в дверь квартиры, хамоватая соседка, открыв, видит невысокого мужчину в кепочке. Вовсе не здорового детину, но зато – с манерами настоящего бесцеремонного хулигана. Он пришел «меняться» жилплощадью с учительницей и при этом сразу начинает устанавливать свои порядки:
«– Здесь сундук поставлю, – говорил он, любовно поглаживая ближний угол, – у моей мамы сундучок есть, тонны на полторы. Здесь мы его поставим, и пускай спит. Выпишу себе маму из Смоленской области. Что я, родной матери тарелку борща не налью? Налью! А она за детьми присмотрит. Тут вот ейный сундук вполне встанет. И ей спокойно, и мне хорошо. Ну, дальше показывай.
– Ну, что ж, ванна хорошая, емкая. Мы в ей огурцов насолим на зиму. Ничего, не дворяне. Умываться и на кухне можно, а под первый май – в баньку. Ну-ка, покажь-ка кухню. Игде тут твой столик-то?
– У меня нет своего стола, – внятно сказала Елена Сергеевна, – соседи его выставили. Говорят – два стола тесно.
– Что? – сказал мужчина в кепочке грозно. – Какие такие соседи? Эти, что ли?! – Он небрежно ткнул в сторону Мордатенковых. – Два стола им тесно? Ах, буржуи недорезанные! Ну, погоди, чертова кукла, дай Нюрка сюда приедет, она тебе глаза-то живо выцарапает, если ты только ей слово поперек пикнешь!
– Ну, вы тут не очень, – дрожащим голосом сказал Мордатенков, – я попросил бы соблюдать…
– Молчи, старый таракан, – прервал его человек в кепочке, – в лоб захотел, да? Так я брызну! Я могу! Пущай я в четвертый раз пятнадцать суток отсижу, а тебе брызну! А я-то еще сомневался, меняться или нет. Да я за твое нахальство из прынцыпа переменюсь!»
Фразы из этой телевизионной новеллы стали крылатыми. Но и сама обстановка в коммунальной квартире была вполне обычной, когда кто-то из соседей считал себя хозяином и притеснял и издевался над другими. Одним актерским визитом мнимого «простого» гражданина (с обещанием привезти с собой в коммунальную квартиру двух сыновей, беременную невестку, пожилых родителей и брата-алкоголика) отношения в сотнях тысяч коммуналок полностью было не наладить. Ведь дело не только в соседском хамстве и самоуправстве, а в скученности и неидеальных жизненных условиях, где люди вынуждены постоянно обитать рядом с посторонними.
