«Помню ужин в 1940 году в дружеском кругу пяти-шести виднейших советских писателей, среди которых были три “орденоносца”, с европейскими именами. Вино развязало языки – и даже не наедине, а в тесной компании люди стали откровенными, – и чего только не наговорили они о себе, о властях предержащих, о горькой необходимости либо приспособиться, либо молчать… А через несколько дней я читал в “Литературной газете” восторженный панегирик мудрому правительству за постоянные заботы о писателях, – и автором панегирика был как раз тот из орденоносцев, который за товарищеским ужином красочнее других клеймил мудрое правительство. Таких примеров десятки и сотни… во главе этих имен стоит, конечно, имя “пролетарского графа” Алексея Толстого. Талантливый писатель (Фёдор Сологуб грубо, но метко говорил про него, что он “брюхом талантлив”), весьма беспомощный в области “идеологии”, он проделал классический путь приспособленчества: от эмиграции к “сменовеховству”, от “сменовеховца” (после возвращения в Россию) – к писанию халтурных пиес, вроде “Заговора императрицы”».
Аналогичную оценку данному произведению дал в своих мемуарах В. Т. Шаламов. Он вспоминал:
«Был написан и поставлен “Заговор императрицы” – пьеса, сочиненная Толстым вместе с П. Щёголевым. Пьеса имела успех большой, хотя особыми достоинствами не отличалась. Новизна темы, материала, изображение живых “венценосцев” – вот что привлекало зрителей».
За свое сочинение авторы получили хорошие деньги. Ленинградский литературовед, пушкинист Н. В. Измайлов вспоминал:
«За эту пьесу, долго шедшую с аншлагом, каждый из авторов получил по 75 тысяч гонорара, что было тогда огромной суммой».
Чтобы читатель лучше понимал, насколько большой гонорар выплатили соавторам, дадим выдержку из докладной записки заместителя заведующего Отделом культуры и пропаганды ЦК ВКП(б) Н. Н. Рабичева:
«Вот несколько наиболее крупных заработков за <19>32 год: Леонов – 41.000; Новиков-Прибой – 30.000; Панфёров – 20.000; Демьян Бедный – 31.000; Серафимович – 27.000; Алексей Толстой – 22.000; Шолохов –16.000; Пильняк – 18.000».
Получив огромные деньги, П. Е. Щёголев спустил их «в мгновение ока». Широк русский человек. Н. В. Измайлов вспоминал:
«…Эта сумма была прокучена Щёголевым за три месяца, и вслед за тем была описана его библиотека за неуплату подоходного налога. Конечно, библиотеку не продали, но этот случай характерен для широкой русской натуры Павла Елисеевича».
Библиотека П. Е. Щёголева была уникальна. Вот что написал о ней и о ее владельце известный ленинградский букинист Ф. Г. Шилов:
