Под грохот сердца я набросила плащ, сунула бинокль в карман и вылезла через открытую переднюю стенку. Низко пригнувшись, я пробиралась через высокую траву к берегу. Резиновые сапоги тонули в жидкой грязи, длинные мокрые стебли травы хлестали лицо, пижама и волосы мгновенно отсырели. И все-таки в высокой и густой траве так легко спрятаться. Она как стена — стена из побуревших травинок. Тяжело дыша, я остановилась и прислушалась, дожидаясь, пока пришелец уйдет. Ведь если это полицейский — что я ему скажу? Разве он поверит, если я заявлю, что пыталась собрать материал для статьи об убийстве? Из утиной засидки?
А если он узнает, что я — бывшая жена Хью?
У меня стучали зубы, я лихорадочно прислушивалась. Может, это был просто шум дождя? Или случайный олень?
От непривычной позы болели колени и бедра, очень хотелось выпрямиться. Я развела траву в стороны и выглянула. Никого. Я начала вставать. Вдруг я почувствовала, как у меня за спиной зашевелились камыши. Я окаменела. Шуршало совсем рядом. Я перестала дышать. Внутренний голос кричал: беги!
Я сорвалась с места словно кролик и помчалась сквозь море жухлой травы. Адреналин стучал в ушах. Я бежала, оставляя море за спиной, и наконец, потная и запыхавшаяся, выскочила из травы на лужайку, лишь частично прикрытую кустами восковницы. До дома оставалось ярдов тридцать.
— Эй! — хрипло прошептал мужской голос.
Я подпрыгнула и повернулась. В нескольких ярдах от меня стоял Стоукс, который тоже успел промокнуть насквозь.
— Ты что тут делаешь? — хрипло спросил Стоукс.
Ошеломленная его появлением, я почти забыла о полиции, но теперь торопливо упала на четвереньки и убралась под прикрытие кустов восковницы. Стоукса я поманила за собой:
— Иди сюда.
Стоукс непонимающе посмотрел на меня:
— Ты что, спятила?
Неудивительно, что он так подумал. Я выглядела точь-в-точь как беглая пациентка психбольницы. К тому же мы с ним были едва знакомы.
— Ну пожалуйста, — прошептала я.
Стоукс нахмурился, но все же присел рядом. Теперь мы были надежно укрыты. Стоукс принялся меня увещевать:
— Здесь произошло убийство. Репортерам сюда нельзя. Если ты будешь шнырять вокруг, у тебя будут большие неприятности.
Значит, он решил, что я здесь собираю материал для статьи. Отлично.
— Ничего. Меня никто не видел.
Мне повезло. Наверное, полиция сейчас проверяла другой берег.
— Как ты добралась? Ведь дорога перекрыта.
Я махнула куда-то назад.
— Доехала до «Дюны», а оттуда по охотничьей тропе.
Он обошел меня, раздвинул ветки кустов и прищурился, глядя туда, где скрывалась в зарослях засидка.
— Здесь разве есть охотничья тропа? — Он снова повернулся ко мне. — Да ты в волосы половину тропы собрала.
Я взъерошила спутанные волосы. Посыпались листья и веточки. Я замерла — в точности такие же веточки я нашла сегодня утром. Я перешла в наступление:
— А ты что здесь делаешь, Стоукс?
— В каком смысле? Я волонтер на «скорой помощи».
— Так почему ты прохлаждаешься? Зачем шаришь по кустам?
Его мальчишеское лицо разом постарело и стало очень усталым. Он провел руками по мокрым волосам и потупился.
Я впервые заметила, какие у него длинные ресницы.
— Я не шарю. Просто я всего только второй раз на выезде. Мне стало плохо. Я испугался, что меня стошнит. Не хочу, чтобы ребята это видели, и полиция, и остальные.
Он вытащил из кармана сигаретную пачку, но тут же убрал, вероятно, испугавшись выдать себя табачным дымом. Лицо его исказилось. Он посмотрел на меня и покачал головой:
— Когда мне позвонили сегодня с утра, я понятия не имел, куда надо ехать. А потом Мак сказал, к кому мы едем. — Казалось, Стоукс сейчас заплачет. — И зачем. — Он вобрал в себя воздух и издал некое подобие стона. — Черт возьми, ну как так?
У меня в животе поднялась буря. Меня тоже затошнило. Секунду я боролась с собой;
— А что сказал Мак? — надтреснутым голосом спросила я. — Что он сказал?
— Ну что ты так нервничаешь? Что с тобой? Все равно очень скоро об этом узнают все — и Стоукс тоже.
— За кем?
— За Хью Уокером.
— Не может быть! — Он отступил на шаг. — Вы с Уокером были женаты?
— Мы развелись три года назад. Мы еще были женаты, когда Хелен забеременела от него.
Глаза у него округлились.
— Черт, не может быть. Господи Иисусе. Она же… нет. Матерь Божья! — Он посмотрел на меня разинув рот, но моргнул и привел себя в порядок. — Значит, она трахалась с ним, когда вы еще были женаты?
Я кивнула. Кажется, он растерялся. Он что-то пробормотал себе под нос, но я не расслышала.
— Прости, что? — переспросила я.
— Да так. Черт знает что тут творится.
— Что именно?
Он снова пробурчал что-то себе под нос.
— Что ты сказал?
— Так что же там произошло? — не отставала я.
Он посмотрел на меня пустыми глазами, но потом вроде бы пришел в себя. Выпятил грудь и заговорил официальным тоном: