— Ав горах Кэтскилл в прошлом месяце был торнадо. Нефтяные компании твердят, что это «естественные циклы», только дерьмо это. Земля такая же живая, как любое животное или человек. Если ей угрожают или нападают, она бьет в ответ. — Он сложил могучие руки на груди и уставился перед собой немигающим взглядом. — И иногда — насмерть.
Я буквально физически ощущала исходящий от него гнев — словно торнадо из Кэтскилла вдруг оказался у меня в машине. Что это он так завелся?
Я постаралась думать только о дороге. Мы снова поехали в тишине, нарушаемой лишь стуком дождя да изредка скрипом и постукиванием дворников. Я была измучена до полной потери чувств. Все, чего мне хотелось, — выпроводить моего мрачного спутника, согреться в горячей ванне и позабыть обо всех кошмарах этого дня. Когда мы миновали кафе «Уютный уголок», дождь волшебным образом притих, а через несколько секунд и вовсе прекратился. Я откинулась на спинку кресла и выключила дворники. Стоукс повернулся ко мне:
— Ты когда-нибудь видела труп?
— Что? — Я ответила ему непонимающим взглядом. Его глаза в обрамлении длинных девичьих ресниц смотрели требовательно и тревожно.
— Ты когда-нибудь видела труп?
Мне стало не по себе. Я перевела взгляд на дорогу.
— Нет. К счастью, не видела.
— А я видел. Поднялся к тестю и теще, а они лежат в постели. Обнялись как новобрачные. И совсем как живые, я даже не сразу понял, что они умерли. Румяные такие, как после хорошей пробежки. Это все от углекислого газа. — Он щелкнул костяшками пальцев. Я моргнула. — Я побежал открывать окна и двери, но они уже давно были мертвые. Так коронер сказал.
— Наверное, тебе было очень тяжело.
— Да. Правда, я не очень их любил, — снова щелчок. — Но самое жуткое было знаешь что? Что они лежали вот так вот рядом, в обнимку. Так-то они терпеть Друг друга не могли.
Я снова покосилась на него. Он сжимал и разжимал кулаки.
— Они вечно до всех докапывались. Тесть был тот еще говнюк. Продал свою ферму какому-то мутному типу и сидел на деньгах как собака на сене. Эта его смерть, она была… как» то называется? Высшая справедливость. Он не дал нам с Келли ни цента. Никак не помогал. Даже когда звал к себе в гости, требовал заплатить за съеденное. Чеками из магазина размахивал. А у матери Келли вместо крови была кислота, как в батарейках. Ни единого слова доброго не сказала за всю жизнь, ни о нем, ни о нас, ни о ком. А тут нате вам — лежат в обнимочку.
Я подумала, что если Стоукс прав, то для человека, выросшего в такой семье, Келли на удивление нормальная. И все-таки, пусть даже зрелище преступления и растревожило его воспоминания о смерти родственников, на меня-то он зачем все это вывалил?
— Никогда не знаешь, что там люди делают наедине, — сказала я.
К счастью, справа показалось здание боулинга. Я включила поворотник.
— Приехали.
Я въехала на парковку и остановилась у огромной надписи «Тропа Ван Винкля». Надпись не горела. Стоукс отстегнул ремень, но не сразу вышел из машины. Он повернулся ко мне и несколько секунд смотрел на меня.
— Что? — спросила я, потому что мне было неловко.
— Можно задать тебе личный вопрос?
Я подумала, что он хочет покопаться в каких-нибудь некрасивых подробностях относительно интрижки Хью с Хелен.
— Э-э, ну, я же не знаю, о чем ты хочешь спросить.
— Ты его до сих пор не разлюбила?
— А, — вздохнула я.
Я не ждала такого вопроса. Однако я уже задавала его себе сама, в дни, когда Хью только-только переехал в Пекод. Разве могла я совсем позабыть свою любовь к нему? Нас объединяло общее прошлое — почти треть жизни я прожила с этим человеком. Столько воспоминаний, горьких и сладких одновременно. Но каждый раз, когда я вспоминала, чем все закончилось, сердце мое превращалось в холодный черный камень.
— Не знаю.
— А я на твоем месте радовался бы, что его больше нет, — прошипел он. — И ее тоже. — Он уже практически выплевывал слова. — Потому что, если меня так обманут, лучше бы этому человеку сдохнуть к чертям собачьим.
— Ясно, — сказала я, ошеломленная его напором.
— Спасибо, что подвезла. — Стоукс вышел из машины.
Дверь захлопнулась так громко, что я подпрыгнула. Он широким шагом направился к двери и вошел внутрь, и только тут я почувствовала, что снова могу дышать.
Я уже собиралась выезжать со стоянки, как вдруг меня одолела зевота. Пока я терла глаза и пыталась проморгаться, надпись «Тропа Ван Винкля» налилась светом. Кроваво-красные буквы пылали на фоне серого неба. Я смотрела на них невидящим взглядом, вспоминая тревожные дни детства, когда я узнала, что такое настоящая усталость. Страшные, тяжелые дни, которые начались, когда я познакомилась с темной стороной отцовского мира, мира жестоких и злых мужчин.