— Все в порядке, Нора. Все хорошо. Приношу свои извинения. Мне нужно было проверить тебя на склонность к обморочным приступам.
Он прижал два пальца к моей шее, а другую ладонь положил на лоб. Какой покой несли эти прикосновения. Как (Эльзам на мои измученные нервы.
— Ну вот, все прошло. Теперь просто полежи.
Он помог мне устроиться на кушетке и подошел к двери. Открыв ее, он позвал:
— Входите, миссис Глассер.
— Что произошло? — всполошилась матушка, увидев меня безвольно лежащей на кушетке.
— У Норы только что наступило обморочное состояние. Нейрокардиогенный обморок. Спазм блуждающего нерва приводит к тому, что кровь перестает поступать в мозг. После того как человек падает, давление выравнивается и обморок проходит сам собой. Как ты себя чувствуешь, Нора?
— Хорошо, — сказала я. И на этот раз не солгала.
— Вероятно, именно это и произошло с девочкой сначала в кинотеатре, а затем дома. Самое опасное в таких обмороках — возможность травмироваться при падении. Как правило, нейрокардиогенные обмороки впервые случаются как раз в этом возрасте. Иногда они сопровождаются и другими симптомами, например нарушениями сна, которые могут служить признаком более серьезных психических расстройств.
Сибил?
— Но у Норы ничего такого нет, — сказал он и похлопал меня по руке.
— Это ведь лечится? — жалобно спросила матушка.
— Да, в том смысле, что обычно дети перерастают проблему к концу подросткового возраста.
А не обычно? Неужели это может остаться на всю жизнь? У меня снова закружилась голова. Я закрыла глаза и постаралась не шевелиться. Вроде бы стало легче.
Матушка потеребила жемчужное ожерелье.
— Но отчего случаются обмороки?
— В случае Норы — из-за стресса. У вашей дочери очень чувствительная нервная система.
Значит, я не сумасшедшая, я чувствительная. Это хорошо или плохо? Из-за тех нехороших людей у меня был стресс. Папа обещал, что отдаст им долг и больше они к нам не придут. Когда он заплатит, я снова смогу быть нормальной и чувствительной.
— А лекарства от этого бывают?
— Боюсь, что нет. Самое лучшее, что вы можете сделать, — снять напряжение. Нора должна научиться распознавать собственные эмоции прежде, чем они захватят ее с головой. Помогите ей научиться узнавать тревогу, страх, ярость и так далее. Бывает, что ребенок не может понять, что он чувствует, пока чувство уже непроизвольно не выплеснулось наружу.
Я научилась отслеживать свои чувства, и обмороки прекратились. Но когда отец честно рассказал матери о том, чем он занимается, и родители стали постоянно скандалить, я снова начала ходить во сне. Им я об этом не рассказывала — ни отцу, ни матушке. Я боялась, что будет только хуже. Приступы лунатизма участились, когда мы продали дом, чтобы оплатить криминальные долги отца, и родители подали на развод. Потом я шесть лет спала нормально. Пока не перешла на второй курс колледжа.
Мой бойфренд Аксель Бартлетт, с которым мы были вместе с первого курса, решил со мной расстаться. Он сказал, что наши отношения достигли предела, после которого нам лучше перестать встречаться и «просто остаться друзьями». Я не ожидала этого, мне было больно.
— У тебя другая, — заплакала я. Он изо всех сил отрицал это, однако в тот вечер я видела, как он обнимал за плечи девушку, с которой мы вместе ходили на курс криминальной хроники.
Мы с Грейс жили тогда в одной комнате. В ту ночь она проснулась в три часа и обнаружила меня сидящей на полу комнаты в ночной рубашке и с ножницами в руках. Ножницы были занесены над толстовкой, которую однажды едва ли не силком надел на меня Аксель, когда мы с ним на пару мерзли в парке Вашингтон-сквер.
— Оставь себе. Ты в ней такая сексуальная, — сказал он.
— Нора, ты что делаешь? — спросила, по ее словам, Грейс, не зная, что я сплю. Тут я проснулась и захлопала глазами, ничего не понимая. Слева на толстовке было вырезано крупное сердце. Я смотрела на него с недоумением.
— Черт возьми, — сказала Грейс, — ты, похоже, здорово на него зла.
Осознав, что я натворила, я пришла в ужас: после долгого перерыва проблема вернулась, и я вела себя очень агрессивно. Я рассказала Грейс свою историю. Поначалу Грейс мне не поверила.
— Нет, правда? Во сне? Но ты вовсе не была сонной! Ничего себе. Жуть какая!
Вспоминая тот случай, она называла меня «Нора Руки-ножницы».
Больше со мной такого не случалось. Ничего даже отдаленно похожего. Врач был прав. Я повзрослела и переросла свои проблемы. С тех пор прошел двадцать один год, и если я и просыпалась когда-либо по ночам, то исключительно в собственной постели, как все нормальные люди.
Нам пишут