Я скучала по отцу. Он умер шестнадцать лет назад, незадолго до нашего знакомства с Хью. Человек он был сложный, но с большим сердцем, а меня называл «жемчужинкой». Звучит странно, но утренние занятия в зале для боулинга словно бы делали меня ближе к нему.
— Нора, проснись! — прикрикнула Грейс, опустив стекло.
Я и в самом деле застыла на месте, стояла как вкопанная у открытого кузова своей голубой «тойоты», я лишь сунула на место коврик и не отрывала глаз от дверей «Тропы Ван Винкля». Почему-то мне казалось, что надо подождать, пока выйдет Хелен, а потом сказать ей что-нибудь вроде: «Как ты посмела! Ищи себе другое место!» Но на самом деле мне больше всего хотелось заплакать.
— Ну зачем Хелен сюда явилась, зачем? — простонала я.
— Ты сможешь взять себя в руки?
— Может, она больше не придет?
Грейс нахмурилась.
— А, — задохнулась на мгновение я и вцепилась в крышку багажника.
— Нора!
— Ничего, я просто слегка в шоке, — сказала я, приходя в себя. — Все будет хорошо.
— Только не говори, что ты бросишь занятия.
— Ни за что.
— Вот и хорошо. В среду я не смогу, а в пятницу постараюсь прийти. Сумасшедшая будет неделя! Я записала обоих мальчиков к стоматологу, да еще беру у мэра интервью о повышении налогов, так что надо хорошенько подготовиться. Плюс обещала показать свекрови, как выставить на eBay ее коллекцию виниловых пластинок, — целую вечность провозимся. Ну, счастливо, дорогая, люблю тебя. Будь сильной.
— И я тебя люблю.
«Приус» моей подруги выехал со стоянки. Я захлопнула багажник и села за руль. Думать о следующем занятии было страшно.
После встречи с Хелен я все никак не могла успокоиться. Вместо того чтобы ехать домой и переодеться, я отправилась прямиком на работу, в «Курьер». На пилатес я надевала черный безразмерный свитер, который вполне успешно прикрывал верхнюю часть спортивных легинсов. Я старалась думать о колонке, которую должна была написать утром, но настроение было никудышное, и получалось у меня плохо.
Когда я добралась до пристани, вид ее немного успокоил мои нервы. Вдоль всего пирса тянулись веселые лотки с угощениями, белые в зеленую полоску. Красивые кованые скамьи казались первым рядом партера, обращенного к морю. Свет плясал на волнах под ярким осенним небом. Воздух пах солью и горящей листвой. Вдохнув этот аромат, я почувствовала, что напряжение начало спадать, и свернула под написанную вручную табличку, на которой значилось: «Пекод, 1827».
Город Пекод получил свое название в честь пекотов — племени индейцев-алгонкинов, которые жили в этих краях и охотились на китов, покуда не явились белые поселенцы. Кроме того, «Пекодом» звалось китобойное судно в замечательной книге «Моби Дик», которую я решила перечитать, когда училась «управлять гневом». Мы проходили «Моби Дика» в старших классах, и я запомнила историю об одноногом капитане Ахаве. Ахав вышел в море на корабле «Пекод», дабы убить кита, который лишил его ноги, но в конце концов капитан погиб вместе с кораблем. А поскольку меня продолжали терзать фантазии о Хью и Хелен, я решила, что мне не помешает освежить в памяти историю об опасностях, которые поджидают жаждущего мести.
Я снова повернула налево, выехала на Пекод-авеню — главную городскую магистраль — и поехала мимо выстроившихся в ряд старинных домов, где кирпичных, где обшитых досками. Сердцевина нашего города возникла в 1827 году, да так почти и не изменилась. Но обе стороны улицы росли статные платаны. Живописное здание библиотеки широко распахивало деревянные двери, выкрашенные в вишневый цвет, приглашая читателей. Красивый город Пекод, хоть сейчас на открытку. Не городок — картинка (для постороннего наблюдателя). Однако, когда я пришла работать в газету, издатель и главный редактор Бен Викштейн предостерег меня: не верь тому, что видишь.
— Городишко у нас препоганый, — сказал тогда Бен. — Примерно как Салем в эпоху, когда жгли ведьм. Между прочим, за соляной фабрикой до сих пор стоят колодки. И кое-кто из здешних не прочь снова пустить их в ход. Зайдешь с собакой в кофейню выпить кофе — тут же звонок в департамент здравоохранения. Здешний люд любит, чтобы все было по правилам.
Предложить свою кандидатуру в «Курьер» меня надоумила Грейс, когда я впервые сказала, что не прочь переехать в Пекод.
— Я знаю редактора. Замолвлю за тебя словечко, — предложила Грейс. — Ему как раз нужен человек вроде тебя.
— Ты уверена? Я столько лет занималась совсем другим. Да и кто мне даст рекомендации — Хью?
Когда мы с Хью стали жить вместе, он попросил меня управлять его студией: «А я буду платить тебе зарплату».