На тот момент я получала сущие гроши в бесплатной газете «Нью-Йорк спай», которая располагалась в центре города и освещала все подряд, от хип-хоп-клубов и галерей поп-арта до забастовок квартиросъемщиков. Предложение Хью показалось мне очень выгодным для нас обоих: я буду помогать ему, зарабатывать пристойные деньги, и к тому же у меня будет время писать. Работы в студии хватало, однако я ухитрялась публиковаться. Одну статью даже удалось продать в «Нью-Йорк таймс»: это был материал о группе анонимных феминисток Guerilla Girls, которыми я искренне восхищалась. Они надевали обезьяньи маски и устраивали акции протеста перед музеями, утверждая, что в них слишком мало работ, созданных женщинами. Прохожим они раздавали листовки со слоганами вроде «Неужели женщине нужно быть голой, чтобы попасть в Метрополитен-музей?».
По правде говоря, их феминизм был для меня слишком радикален; я охотно пожертвовала своей карьерой ради карьеры Хью. Но идея Грейс открывала передо мной новые перспективы: я снова смогу начать писать.
— Я скажу Бену, что ты работала в салоне мужа. Ему это понравится — его жена тоже помогала ему издавать газету, — сказала Грейс. — Это очень грустная история: прошлой осенью она умерла от рака груди. Ей было примерно столько же, сколько тебе. Теперь Бен растит Сэма в одиночку. Сэм отличный мальчишка. Они с отцом только-только начали приходить в себя после утраты. Но не расслабляйся, Бен допросит тебя вдоль и поперек. Я скажу ему, что у тебя был тяжелый развод. Не называя имен. И без подробностей.
И все получилось. Разговор этот состоялся больше двух лет назад. С тех пор я и работала в «Курьере». Я очень уважала Бена: он умел отделять главное от второстепенного. Он предложил запретить пластиковые пакеты в городских магазинах и спонсировать жилье для малоимущих. Своей первоочередной задачей он считал борьбу с чрезмерным потреблением природных ресурсов и коррупцией в органах власти — явлениями, которые зачастую ходят рука об руку.
Я припарковалась почти точно напротив большого окна редакции. За окном работал Бен — должно быть, писал статью о новой дорожной кхмере, которая выписывала подозрительно много штрафов.
Он сидел за массивным дубовым столом, втиснутым между шкафом с папками и книжным, полки которого проседали под весом старых материалов, и смотрел в компьютер, пощипывая левое ухо. За работой Бен всегда пощипывал себя за ухо. Однажды он заметил, что я подглядываю. Ему явно было очень неудобно, потому что он тут же придумал повод, чтобы уйти. Он отличный редактор, но, когда речь заходит о личном, реагирует на это с открытостью и дружелюбием медвежьего калкана.
Вдруг Бен перестал теребить ухо, повернулся и сказал что-то Аиззи, самой младшей работнице нашего немногочисленного коллектива. Она встала из-за стола — показались шнурованные армейские ботинки — и уставилась в экран вместе с Беном. Из-за рыжих кудряшек, лукавого веснушчатого личика и хрупкой фигурки Лиззи никак не выглядела на свои двадцать три. При этом одевалась она как военный корреспондент, потому что хотела казаться солиднее.
— Будь напористей, не отступай, и тебя будут воспринимать всерьез, — посоветовала я ей. Я старалась стать ей кем-то вроде наставника.
Я вышла из машины и вошла в трехэтажное здание красного кирпича — бывшую переплетную мастерскую середины девятнадцатого века.
— Привет, — сказала я, открывая старомодную дубовую дверь со стеклом.
Бен и Лиззи разом подняли глаза от экрана и мрачно посмотрели на меня.
— Ого! Что там, авария на дороге?
— Нет. — Бен развернул кресло ко мне лицом. И вид, и голос у него были традиционно недовольные, словно их обладателя только что вытащили из постели. Торчащие вихры побитых сединой волос, залегшие под карими глазами тени и заросший щетиной подбородок с ямочкой довершали эффект.
— Так кто умер-то?
— Мы только что получили очередное письмо от читателя твоей колонки «Советы на каждый день».
Я придумала «Советы на каждый день» для того, чтобы в легкой форме озвучивать проблемы, волнующие жителей города. До переезда я просто не понимала, как сильно летние жители влияют на общество тех, кто живет здесь круглый год.
— Нам нужен новый подход, новый способ говорить о проблемах, которые касаются типичного жителя Пекода, — втолковывала я Бену.
Должна признать, что идея эта появилась у меня уже после того, как Хью и Хелен переехали в Пекод. После этого я начала очень хорошо понимать местных, которым не нравилось видеть в своем городе чужаков, да еще и недоброжелательно настроенных. Пожалуй, можно прибегнуть к легкому сарказму, чтобы стравить пар, подумала я. Колонка «Советов» успела выйти шесть раз и получить вполне пристойное количество хороших отзывов. Но случались и недовольные.
— И что пишут? — спросила я.
Бен повернулся к компьютеру и прочел:
— «Кажется, Нора Глассер думает, что она самая умная. Для того, кто едва сводит концы с концами, ее советы попросту оскорбительны. Она не знает, что такое настоящие страдания. Пусть Нора думает, что пишет, иначе она пожалеет». Подпись: Зол Как Черт.