Прослушав возмущенный, и, как мне показалось, не очень искренний монолог Архипыча, я удовлетворённо и уже окончательно выдохнул. То, что старший опер Сурин от происходящих событий испытывает примерно такие же чувства, как и я, мне было видно и хорошо понятно. Ну не разглядел я в его бурной реакции на мои коварные интриги каких-то горестных переживаний. Ни за цыган, ни за своих тюремных коллег, проколовшихся на преждевременном оформлении цыганской воли. Нет, я абсолютно уверен, что те мутные шиши-мыши, которые попытались прокрутить кировский прокурор и не менее кировские «колбасники» вкупе с посильной помощью администрации СИЗО, его никак не затрагивают. Вот потому-то он и веселится, по-крестьянски радуясь, что у более зажиточного соседа-мироеда корова сдохла. Всё равно от той коровы «куму» Сурину не то, что молока или маслица кусочка, ему даже обрата не светило. По этой причине и радовался капитан, попутно не отказывая себе в удовольствии вразумить наивного юношу. Так не ко времени появившегося с воли и, как бы ненароком, принёсшего в СИЗО нежданные неприятности. Который, пусть и пребывает в должности аж следователя, однако, по части революционного правосознания, с ним, с капитаном Суриным, никак не сопоставим. Настолько не сопоставим, что даже чай заваривать для старшего «кума» этот зелёный следак не достоин. По причине младенческой некомпетентности и незнания специфики уголовно-исправительных отношений. А, главное, из-за неприлично малого срока своей службы во внутренних органах.
— Я? Как это, «специально»⁈ — вытаращил я удивлённые глаза на «кума», прожившего большую часть своей жизни в тюрьме, — Ты чего это, Архипыч? Подумаешь, какие-то там бланки! Просто ваши инспектора из спецчасти немного поторопились! — легкомысленно пожал я плечами, — Они на обед хотели пораньше свалить. Бывает! Ты мне лучше расскажи поподробнее, как к тебе информация пришла про то, что мне бабла заслали? И откуда она к тебе пришла, эта информация? Жулики мои, они же, насколько мне известно, в разных хатах сидят? Мне бы хотелось знать, Архипыч, это был разовый и случайный заход? Или эту компру на меня тебе разные источники одновременно продублировали?
По мере изложения мной вопросов, веселье с лица капитана внутренней службы стиралось. Он уже не смотрел на меня весело и дружески покровительственно. В глазах старшего опера Сурина появилась холодная и расчетливая подозрительность. Я снова чаёвничал с матёрым волком, от которого уже не веяло ни добродушием, ни вегетарианством.
— Для следака ты слишком грамотно свои вопросы формулируешь, Корнеев! — неспешно отпив из своего стакана крепко заваренной «индюшки» и глядя мне в глаза, произнёс капитан, — Имеешь основания полагать, что тебя пытаются слить? Как-то не похоже на то, старлей! Не принято в нашей системе героев паковать сразу же после публичного поощрения!
Как бы не свербило в душе, но правота «кума» была налицо и сомневаться в его железной логике было глупо.
— Согласен с тобой, Николай Архипыч! — положил я на язык шершавую от крупинок сахара «подушечку» и догнал её глотком горьковатого «купца». — Я и сам думаю точно так же. Тогда остаётся одно, то, что я тебе уже озвучивал — под меня кто-то с моих цыган денег взял. — Так-то оно пофиг, мне чужих денег не жалко, но я опасаюсь, что мне это боком выйдет. Добро бы я с этого что-то имел, но ведь нет! Ну и на кой мне такая слава, Архипыч, если мне даже доли малой не заслали?
Глаза «кума» вновь оживились и заискрились едва заметным весельем.
— Верно излагаешь, Корнеев, ни к чему тебе такая молва! — он подхватил с блюдца желтой от никотина щепотью надкушенную половинку карамельки и забросил себе в рот, — Особливо, что как-то уж слишком одновременно твои охуярки языки насчет бабла распустили! Это касательно твоего вопроса о нескольких источниках. И вот что еще, ты знаешь, старлей, какой-то ты неправильный следак! Мнится мне почему-то, что ты, скорее из наших, из оперов, чем из следствия. Уж я-то вашего брата за двадцать семь лет службы немало повидал! Ничего по этому поводу сказать не хочешь, Корнеев?
Пришлось сотворить на лице искреннее непонимание и недоумённо пожать плечами.
— Не знаю, Архипыч, я сразу после армии в Советском в участковых год проходил. А теперь вот еще в следаках уже больше года лямку тащу, — я снова наполнил рот чаем, чтобы оправдать паузу и осмыслить услышанное.
