Современная венгерская пьеса полностью

С ё р м. И с людьми и с орудиями! Молись тогда богу, пока цел, но все понапрасну. Загробной жизни нет. Рыба сожрет человека, и вся недолга. Но люди боятся, вот и отбивают поклоны. Не бери с них пример, Яни, и не молись, никчемная глупость. (Смеется.) И святцы тоже порядочный вздор.

Я н и (смеется). Почему это вздор?

С ё р м. Потому как от этих именин никакого проку. Куда лучше мой календарь. (Показывает кусочек картона.) Вот смотри! Понедельник: лапша с повидлом. Вторник: горох. Среда: постное, манная каша. Четверг: горох. Пятница: постное, манная каша. Суббота: гуляш из конины. Воскресенье: Яни Хабетлер, отменные харчи!

Я н и (смеется). Значит, завтра отменные харчи! Только, дядя Сёрм, не жди здесь, на пустыре, я принесу тебе в хибару. Холодно. Мать сказала, ночью снег выпадет.

С ё р м. Нет, лучше уж я подожду тебя здесь. У меня ты вечно корчишь такие рожи, что тошно глядеть.

Я н и. Да там воняет, как в норе у хорька.

С ё р м. Это верно, ведь у меня чистоту наводить некому.

Я н и. Мы с Гизике прибирали у тебя, даже два раза. А через час ты опять все расшвыриваешь.

С ё р м. Конечно расшвыриваю! Потому что я старый! К ста годам и ты неряхой заделаешься. Что, думаешь нет? И я был не абы кем! Моряком! (Подходит к кухне, но не хочет вставать в очередь.)

М у ж ч и н а. В очередь, папаша!

С ё р м. Нечего делать мне замечания! Чтоб я больше не слышал ни единого слова! Мало того, я требую двойную порцию! Зарубите это себе на носу. Все, вся Мадьярия!

Г и з и к е. Опять ругается?

Я н и. Он же очень старый.

Г и з и к е. А сколько ему?

Я н и. Не знаю, Гизике. Он говорит, сто лет.

Г и з и к е. Сто лет!

С ё р м (над которым издеваются, в ярости топает ногами). Чего прицепились, оборванцы! Я спас на «Новаре»{98} жизнь его высокопревосходительства Миклоша Хорти! В шторм, под огнем, в большом сражении!

М у ж ч и н а (хохочет). Сразу видно по тебе!

С ё р м. Видно? А почему? Потому что неблагодарный человек регент! Вероломный негодяй! Крыса!

Толпа умолкает.

Да не охраняй я его в том сражении, не разъезжал бы он теперь в экипаже, не набивал бы брюхо в роскошном дворце! Чтоб его черви источили!

Подходит  п о л и ц е й с к и й, сгребает старика за шиворот, выводит из толпы. Ветер усиливается.

(Идет с полицейским, тихо, с задумчивым видом говорит, пока не скрывается за сценой.) Сколько всего доводится испытать человеку! Я видел такой шторм, что трусы дрожали от страха, вода захлестывала даже рубку на капитанском мостике. А ветер… пропитанный солью ветер, когда дует с моря… Как-то я рассказывал об этом одной девчонке, а она не поверила. До чего же глупая была девчонка… (Уходит.)

Яни хочет пойти за ним, но полицейский преграждает ему дорогу.

Г и з и к е (плача, тихо). Наверное, засадят старика в Рингер{99}, хоть мерзнуть больше не будет.

Я н и (клокочет от ярости). Скоты! Как они смеют его сажать! Грязные скоты, сволочи!

Начинают раздавать еду, очередь приходит в движение. Сцена темнеет.

П и с а т е л ь. Когда стали сносить бараки, на переселение им дали всего две недели. Женщины плакали, мужчины, собираясь кучками, обсуждали свалившуюся на них беду. Полицейские по двое патрулировали среди трущоб. Хабетлеры переехали на улицу Надьфуварош{100}.

Кабачок «Арфистка» в Йожефвароше{101}. Шум, хохот, клубы табачного дыма. У двух-трех ненакрытых столов сидят  п о с е т и т е л и, болтают, пьют.

Б е л а  Ш а п а д т. Ты даже не знаешь, от кого забрюхатела! Догадаться не можешь!

Ю л и  Ч е л е (сидит у другого столика). Нет, знаю! Только не твое это дело!

И ш т в а н  Х и р е ш (подталкивает Юли Челе, тихо). Спроси-ка у него, зачем он нанюхался светильного газа?

Б е л а  Ш а п а д т. А чего ты не работаешь? Могу объяснить: потому что ты ленивая свинья!

Ю л и  Ч е л е. Не вытяну я на тяжелой работе, уж пробовала. Разом пот прошибает, и голова кружится, все так и плывет перед глазами. Даже с картонажной фабрики меня прогнали. Я уж дядюшку Рейха не раз просила, подыскал бы что подходящее, у него ведь большие знакомства.

К а б а т ч и к. На кой тебе дядюшка Рейх? Ты вон каждый день с самим господом богом беседуешь в часовне Риты{102}.

Хохот.

Ю л и  Ч е л е. Да, я каждый день молю его, чтобы у меня родился здоровый ребенок. Чтобы берег каждый шаг Шандора Варги и чтоб не вспыхнула палинка в нутре у дядюшки Рейха.