– Тебе нас не понять, – уже мягче произносит Кейси, – потому что у тебя пока нет детей. Мы наблюдали, как последние четыре года она брела по жизни. Харлоу жила здесь, с нами, но в ее глазах погас свет. Она улыбалась и смеялась, но то была только видимость. Безумно тяжело видеть, что твой ребенок не живет полноценной жизнью. Харлоу добилась всего, о чем мечтала, но чего-то ей не хватало для счастья. – Кейси качает головой. – А месяц назад она поехала на твою свадьбу, и в ее глазах вновь появился свет. Харлоу больше не сутулила плечи, а когда улыбалась, то будто светилась изнутри. Наша дочь стала прежней, по крайней мере отчасти, но затем что-то вновь изменилось, и она снова стала тускнеть. – В груди так тяжело, будто на нее уселся слон. – Харлоу пришла ко мне и попросила помочь. Я как отец готов сделать для нее что угодно, даже если это связано с возвращением к тебе. Хотя, по-моему, ты ее не заслуживаешь.
– Давай уже отбросим притворство, – фыркает Оливия. – На твой взгляд, любой мужчина недостаточно хорош для нее.
– И он прав, – усмехаюсь я. – Не знаю, как мне посчастливилось завоевать ее любовь целых два раза. Я самый удачливый человек в мире и намерен до конца своих дней показывать ей, как мне повезло. – Опускаю взгляд на свои ноги. – Знаю, что обманул ваше доверие и вряд ли сумею убедить вас вновь мне поверить. Но надеюсь, что рано или поздно получу ваше благословение.
– А если мы не благословим вас, ты на ней не женишься? – спрашивает Кейси.
– Мне больно это говорить, но… – Я сглатываю, понимая, что после этих слов он наверняка захочет меня пристрелить. – Я попрошу ее выйти за меня замуж независимо от вашего благословения.
– Ну, раз ты так ставишь вопрос… – Кейси бросает взгляд на жену, потом вновь на меня. – Тогда хорошенько запомни: если ты еще раз причинишь ей боль… – Не дав мужу закончить, Оливия зажимает ему рот рукой.
– Я сам принесу вам ружье, – заявляю я.
Запрокинув голову, Кейси разражается громким смехом.
– Трэвис, она здесь! – кричит Шелби, когда я вылезаю из машины. Позади меня паркуются родители.
– Привет. – Щурясь на солнце, прикрываю глаза рукой, чтобы лучше ее видеть.
В этот миг из дома выходит Трэвис. С улыбкой наблюдаю, как он спускается по ступенькам. Родители выбираются из пикапа; на стоянку заезжает еще один автомобиль – с моими братьями.
– Ты здесь. – Трэвис подходит ближе, обхватывает ладонями мое лицо и прикасается губами к моим губам. – Привет, – шепчет он между поцелуями.
– Ромео, – заявляет позади нас Кларабелла. – Может, отойдешь в сторону, чтобы мы могли заняться вещами?
– Отличная мысль, – подхватывает Рид, вылезая из пикапа. – Иди вперед и покажи, куда заносить коробки.
– Э-э… Харлоу, – начинает Пресли. – Помимо двух женатых красавцев-братьев, может, у тебя найдутся свободные кузены?
Со смехом качаю головой и поднимаюсь по ступенькам к своему новому дому. Прошедшая неделя принесла с собой и радость, и печаль. Я попрощалась с родными – не навсегда, конечно, но от мысли, что не смогу видеть их каждый день, стало грустно.
Мы заходим в дом. Осматриваюсь по сторонам. Внутри почти ничего нет.
– Боже мой, – вздыхает мама у меня за спиной. – Э-э… милый. – Она смотрит на Трэвиса, затем обводит взглядом пустую комнату. – Ты здесь жил?
– Ага, – отвечает вместо брата Кларабелла. – Поверьте, сейчас этот дом выглядит лучше, чем прежде.
На глаза мамы наворачиваются слезы.
– Что за черт? – восклицает Куинн, внося две коробки. – Тебя ограбили?
– Как будто кому-то нужны его пожитки, – усмехается Шелби.
– Просто я не знал, как ты отнесешься к обстановке, – поясняет Трэвис, – поэтому избавился от мебели. Завтра пойдем и купим новую.
– Боже мой, – бормочет отец, услышав радостный визг мамы.
– Отлично, теперь ты их покорил, – тихо говорю я Трэвису, когда мама устремляется к нам.
– Я сама этим займусь. – Оглядевшись по сторонам, она достает мобильный. – Предоставьте все нам. Это будет наш подарок.
– Ну все, вы разбудили зверя, – замечает Рид, стоя за спиной Куинна.
– А кто обставлял твой дом? – указывает мама на Рида.
– Мам, нам пришлось помучиться со стеклянными столами, чтобы сделать их безопасными для детей, – поясняет он, опуская коробку. – И вся мебель была белая.
– Вполне нейтральный цвет, – шипит она и поворачивается к отцу. – Видишь, что ты наделал? Добился своего? – Она упирает руки в бока. – Это ты их так настроил.
– А я-то здесь при чем? – пожимает плечами отец. – Все, что я сделал, – это увез единственную дочь из дома, и теперь она будет жить в шести часах езды от нас.
Куинн и Рид испускают дружные стоны.
– Ну, началось, – ворчит Рид. – Может, разгрузим этот пикап до того, как стемнеет? Мне нужно возвращаться к детям.
На то, чтобы выгрузить вещи, уходит два часа, и теперь коробки вместо мебели занимают всю гостиную. Сдерживая слезы, обнимаю родителей и братьев и обещаю навестить их на следующей неделе. Когда машины отъезжают от дома, прячу лицо на груди Трэвиса.
– Не плачь. – Он гладит меня по спине.
