Я закусываю губу. Они даже письмо отправить не успели, значит, времени у них оказалось еще меньше, чем предполагалось. Лиам, как всегда, невозмутим. Он боролся против Крис Босуорт, они использовали и обманывали друг друга. Но ему явно не по душе мысль, что Крис Босуорт оказалась во власти Короля. А Натаниель? Они с Крис какое-то время были вместе. Я сомневаюсь в чувствах Босуорт, однако уверена в Натаниеле. Сразу видно, как тяжело ему представлять Кристину, закованную в цепи.
– Мы с Алис собирались подождать вас в деревне. Но мне пришлось… забрать кое-что.
Я киваю, догадавшись, о чем идет речь. Натаниель не хочет рассказывать Лиаму, что половина него была в Завременье.
– А когда я вернулся, Алис исчезла.
Лиам улыбается краешком губ.
– Значит, Алис предоставила мне решать, показывать тебе деревню или нет.
– Увы, но это не все, – теперь Натаниель смотрит только на меня. Он медленно разжимает кулак. На его ладони лежит слегка влажный Церцерис – наверное, Натаниель очень долго держал его в руке.
– Открой, – просит Натаниель.
Без колебаний открываю Церцерис и испуганно вздрагиваю. Он поврежден, но совсем не так, как мой. В медальоне Натаниеля отваливаются звезды. Они некрепко держатся в темной синеве, будто шатающиеся зубы. Если перевернуть Церцерис, звезды выпадут.
– Почему так вышло?
– Кристина попыталась его использовать. Это моя вина.
Заметив идущих нам навстречу рабочих, Натаниель осторожно закрывает Церцерис и прячет, чтобы они его не увидели.
– Я рассказал ей, что даже не междумирец может перенестись куда-нибудь в Лиаскай.
Я это помню. Немного магии есть в каждом. Однако магии разных кланов плохо реагируют друг на друга.
– Освободив Лиама, она попыталась вместе с ним перенестись из Рубинового дворца…
– Тогда появилась первая царапина, – кивает Натаниель. – Магия междумирца и магия ткача снов… Наши предки сейчас крутятся в гробах, Майлин.
– Междумирец считает, что у нас проблем мало? – с вызовом спрашивает Лиам, касаясь моей щеки. Он поигрывает моей опаловой подвеской.
– Не в этом дело, – краснеет Натаниель. – Видимо, Крис попыталась использовать Церцерис, когда я вернулся в Завременье. Это все объясняет. В моих руках он еще работает. Но однажды какой-нибудь сапфир выскочит, и Церцерис сломается окончательно.
Через несколько часов наш корабль отчаливает. Ожидание утомляет, а всего-то надо переплыть небольшую реку. Серо-зеленая Кеппа кажется очень глубокой, будто она поглотит любого, кто осмелится нырнуть в ее бурные волны. Лиам в трюме успокаивает разволновавшихся лошадей, а мы с Натаниелем стоим на корме и не сводим глаз с причала на другом берегу. Некоторое время я боялась, что корабль туда не доплывет и его унесет в открытое море.
– Скоро мне потребуется твоя помощь в одном
– Конечно, можешь. А что за дело?
Порыв ветра взметнул мои волосы, на мгновение закрыв лицо. Я пользуюсь этим и коротко отвечаю:
– Да так. Смерть.
Не хочу, чтобы Натаниель догадался, какие чувства меня одолевают.
– Надо кого-то прикончить? – наклонив голову, уточняет Натаниель.
– Не совсем. Но вообще… да. Думаю, понадобится яд.
– Объясни подробно.
– Всему свое время. Я все объясню, когда мы зайдем так далеко. А пока просто дай мне слово.
Ветер треплет мои кудри, и Натаниель убирает их назад, желая посмотреть мне в глаза.
– Понятия не имею, что тебе от меня нужно. Но я даю тебе слово.
Двор Эвелины заброшен.
Подъезжая к нему, мы уже чувствуем неладное. Недовольная Эвелина не ждет нас, уперев руки в бока. Мы с Лиамом высматриваем ее и улыбаемся друг другу, словно говоря: «Все будет хорошо!», а Натаниель интересуется, почему мы так разнервничались.
Вот и встроенный в гору домик Эвелины. Его двери широко распахнуты. Внутри полный порядок, все лежит на своих местах, однако Лиам уже не скрывает беспокойства. Эвелина куда-то пропала. Здесь вообще никого нет. В загоне не бродят лошади, козы не пасутся перед домом, а на кухне не толпятся куры.
– Не похоже, чтобы с ней что-то случилось, – я говорю тихо, словно те, кто схватил или прогнал Эвелину, могут быть еще здесь.
– Не похоже, – соглашается Лиам.
Однако он явно встревожен.
Не хочется оставлять лошадей в пустом загоне, но им нужно передохнуть после долгого пути, подкрепиться сеном. К тому же они не смогут пройти с нами по Тропе, Принадлежащей Камням.
Камни сегодня вялые и медленные. Только один раз какой-то язык задевает мою шубу, и Натаниель, который впервые оказался на тропе, бледнеет. «Удивительно, как быстро привыкаешь к чудовищам», – мелькает у меня в голове.
– Почему они такие уставшие? – спрашиваю я.
Облизнув палец, Лиам осторожно касается пятна, темнеющего на скале. На коже остается бурый след, и Лиам вздрагивает.
– Потому что они сытые… – объясняет он, затаив дыхание.
Никогда не слышала, чтобы его голос звучал так пронзительно.
Узкое ущелье осталось позади, но мне от этого не легче. Кажется, словно на нас что-то давит. Мы не останавливаемся, наоборот, ускоряем шаг.
