– Что-то не так, – все твердит Лиам, будто хочет, чтобы ему возразили.
И тут мы видим чад. Целые клубы чада – их не спутаешь с дымком из печной трубы. Мы подходим ближе, и чад становится гуще, чернее. Он вздымается к небу, как высокая башня.
– Там что-то горит, – говорит Натаниель.
Мы бежим со всех ног.
– Нет! – кричит Лиам. Его лицо искажает гримаса недоверия и отчаяния. – Нет!
Я смотрю туда же, куда и Лиам. Вот рядом с первым столбом чада появляется другой. И третий…
– Проклятье! – хриплю я, в ошеломлении остановившись. Однако ни Натаниель, ни Лиам меня не ждут. Они мчатся дальше, сжимая в руках оружие. Я вдруг понимаю, что именно мы видим.
Там, мучительно далеко, кто-то сжигает наш дом.
Задыхаясь, я бегу за Натаниелем и Лиамом. Лиам стреляет из арбалета в чад, где кто-то двигается. Только теперь, окончательно осознав происходящее, я вытаскиваю из ножен меч.
Они еще здесь!
Из чада раздается чей-то крик:
– Там еще кто-то!
– Проклятье! Откуда они взялись?
– Встать строем! Вста…
Голос срывается, и в густом дыму какой-то человек падает, сраженный стрелой Лиама, лицо которого напоминает бесстрастную маску. Натаниель взмахивает мечом и обрушивает его на вышедшего из чада солдата, одетого в королевскую форму. Три-четыре звенящих удара клинка о клинок – и солдат оседает на землю.
Меч тяжел, будто отлит из свинца. Тело немеет…
– Майлин!
Крик Лиама, словно пощечина, приводит меня в чувство. Он стреляет, но я не вижу, попадают ли болты в цель. Сколько их осталось? Я насчитала семь.
– Беги в горы, – приказывает Лиам. – Сама знаешь куда! И про капюшон не забывай!
Он говорит что-то еще, но я не разбираю слов: все мое внимание приковано к солдату, который бросается на Лиама. Я чувствую благоговение, не понимая, перед кем или чем. Но эта мысль помогает мне сосредоточиться. Просто еще один бой, такой же, как и другие. Я побеждала много раз. И сейчас победа тоже будет за мной.
Этот человек простой солдат. Он без маски, на его перекошенном лице сажа и кровь. Первый удар его меча я отбиваю своим цуруги с такой силой, что руки и грудь пронзает боль. В холодном зимнем воздухе будто кружатся серебряные мотыльки. Всего один удар – а из моего меча уже посыпались искры. И я с ужасающей ясностью понимаю, что как бы искусно не владела японским мечом, не смогу выдержать натиск тяжелого клинка этого солдата. Да и о какой искусности речь – колени у меня дрожат. Я отступаю и слишком поздно осознаю, что солдату это только на руку, ведь теперь он может занести меч для следующего удара. Он замахивается им, словно косой, но пока не бьет.
И вот на его клинке сверкает мой шанс. Солдат гораздо сильнее меня. Но я быстрее. Он даже не представляет, насколько.
Я имитирую две-три неуклюжие атаки, отскакиваю и жду, когда противник совершит впечатляющий замах. Я уклоняюсь от удара и молниеносно бросаюсь вперед, полоснув по груди солдата мечом. Затем я оказываюсь у него за спиной и делаю перекат – на всякий случай, чтобы не попасть под клинок. Быстро вскакиваю на ноги. Мой противник валяется на земле. Выронив меч, он обеими руками держится за грудь. На рубашке выступает кровь. Я не могу отвести глаз от лица солдата. Он не дышит, а задыхается. И смотрит на меня. Этот взгляд меня убивает. Под ним я не осмеливаюсь даже пошевелиться. А ведь надо оглядеться по сторонам. Что там с Натаниелем? Где Лиам? Вдруг сюда бегут другие солдаты? Надо слушать крики, следить за свистящими мимо стрелами. Надо понять, что вообще происходит.
Но солдат, лежащий в луже крови, не сводит с меня взгляда, и я словно парализована: в ушах гудит, голова кружится. Я его… Нет! Он еще жив. Я просто защищалась, иначе он бы меня…
Вдруг солдат широко распахивает глаза, а с моих губ срывается крик. Кто-то снова пронзает солдата мечом. Подняв голову, я вижу спокойное темное лицо и медово-карие глаза. Во мне что-то вспыхивает, будто я готовлюсь к новому бою. Но тут понимаю, что это Натаниель. Он выдергивает меч из тела солдата.
– Он… он ведь б-был повержен, – заикаясь, лепечу я.
Зачем Натаниель его… Боже мой! Он убил его. Безжалостно прикончил.
– Волосы, Ваше Величество, – просто объясняет Натаниель, касаясь капюшона, который соскользнул у меня с головы. – Спрячь их. Прошу.
В горле у меня словно застрял острый камешек.
– Все в порядке. Я справлюсь.
В подтверждение своих слов я крепче сжимаю зазубренный меч и озираюсь. А где жители деревни? Я различаю только треск огня… Он издевательским смехом доносится со всех сторон.
– Нам придется убить всех, кто тебя узнает, Ваше Величество, – спокойно предупреждает Натаниель, остужая голосом мой пыл. – Ты поняла?
Киваю. Натаниель прав. Если кто-то увидит меня и донесет Королю, что я снова здесь, за нами будут гоняться по всей Лиаскай.
– А где Лиам? Где… все?
Натаниель качает головой:
– Сейчас найдем.
