Мы вместе идем в глубь деревни. Где-то в чаду бродят коровы. Мы чуть не врезаемся в ковыляющего осла, который обгорел до волдырей. Натаниель добивает его ударом по голове, а я, охваченная ужасом, за этим наблюдаю. Дым становится гуще, поэтому мы закрываем носы и лица платками. Пройдя еще немного, мы видим, откуда валит дым. Это полыхает амбар. От запаха жженого зерна к горлу подкатывает тошнота.
– Сгорели запасы на зиму, – шепчу я. – Что людям теперь есть?
Натаниель в замешательстве смотрит на меня.
– Майлин, здесь больше никто не живет.
Густой дым остается позади. Глаза по-прежнему слезятся, но хоть что-то разглядеть можно. И тут осеняет: вот о чем говорил Натаниель. Жители деревни… их больше нет. Их дома горят или уже рухнули под натиском пламени. Вокруг потерянно блуждает скот. Перед баней лежат два безжизненных тела. У аптеки, в которую выломали дверь, мы находим Элли – она здесь работала. Элли сжимает в руках какой-то прут, глаза у нее широко распахнуты. Ей перерезали горло.
– Они убили их, – бездумно шевелю губами я. – Они убили их всех. Они…
Посреди улицы валяются трупы солдат, и у каждого во лбу торчит болт. Больше Лиаму нечем стрелять. Однако у одного из солдат нет меча, значит, Лиам забрал его себе.
Обогнав Натаниеля, я мчусь со всех ног вперед. На развилке останавливаюсь. Пойду налево – и окажусь перед домом, где жили родители Лиама. Наверное, сам он отправился именно туда. А направо будет школа. Обычно в это время все мои друзья там. Недолго думая, я сворачиваю направо и бегу во весь дух, будто у меня еще есть шанс что-то спасти. Что-нибудь.
– Вы убили их, – чуть слышно произношу я.
И внутри у меня что-то рухнуло, а вся та сила, которую я тщательно сдерживала, вырвалась на свободу. Лиаскай словно погружается глубоко в темную бездну моей души, подпитываясь черной, сверкающей лихорадочным блеском яростью, и сама направляет меня. Мы с ней идем прямо к солдату с факелом. В одной руке я уверенно и крепко сжимаю меч, а другой собираюсь схватить солдата. Мыслей в голове не осталось, все вытеснила лютая ярость. Ярость, которая становится сильнее, когда я вижу на земле труп. Черные кудри, жилистое тело, спина, залитая кровью.
Они все погибли.
Я чувствую что-то странное, когда человек, заметив меня, широко распахивает глаза и хватается за меч, который висит у него на поясе. Он боится. Сжимает оружие дрожащими руками. Это короткий меч, а на самом солдате легкая броня. Мне становится не по себе, однако Лиаскай снова берет меня под контроль. Цуруги с певучим звоном рассекает дым, создавая иллюзию, в которой я могу дышать. Он встречается с мечом солдата, и во мне что-то хрустит. Однако на этот раз я начеку и поворачиваю клинок так, чтобы удар чужого меча пришелся на ребро, а не на лезвие. Я не перехватываю, а перенаправляю энергию противника.
Где-то на подкорке сознания слышу шепот Люсинды: «Вместе с противником, Майлин, а не против него».
Бой как тренировка в додзе, как танец. Атака, уклонение, защита, защита, быстрый выпад, снова атака. А вот и оно – словно приглашение, словно уважительное предложение. Незащищенное место. Вращаю клинком слишком легко. Задыхаясь, солдат падает на колени. Танец подходит к концу. Мечом я пронзаю шею противника. Вот и все.
В голове полная неразбериха. Я оборачиваю Лиаскай вокруг себя, словно пальто, и вытаскиваю меч из шеи солдата. Он падает, а я чувствую, как из него вытекает жизнь. Она сочится на землю, проникает глубоко в почву и, подхваченная ветром, растворяется в воздухе. Улетает прочь вместе с дымом факела, который горит рядом с солдатом. Быть может, эта жизнь начнется заново где-нибудь в другом месте.
Оглядываюсь по сторонам, держа меч наготове: я готова к бою с другими противниками. Но вокруг ни души. Я одна. Лишь дым и пламя осмеливаются подобраться ко мне ближе. Они глазеют на меня, насмехаются. Я медленно бреду к женскому телу, распростертому на земле, и, выронив цуруги, падаю на колени. Девушка лежит на животе, а под ней – ее собственный меч. Впечатляющий двуручный меч, для меня он был бы слишком тяжел, а ей в самый раз. На клинке запеклась кровь. Я знаю: она билась до последнего. И пала от руки подлого труса, который ударил ее в спину. Сердце обливается кровью. Я хочу найти этого подонка и заставить его заплатить за содеянное. Но огонь уже рядом, а я не могу бросить Зару здесь совсем одну. Вдруг она просто потеряла сознание?
Пытаюсь бережно перевернуть ее на спину, но для этого требуются силы, а мои уже на исходе. И давно я задыхаюсь? Неужели дыхание жгло мне горло все время, просто я этого не замечала?
