— Потому что я любила тебя. — Хранительница сделала несколько шагов назад, будто собираясь сбежать. — Я хотела наказать всех тех, кто был виновен в несчастье Мэтью. Знала, что власти ничего не сделают. Но убивать не хотела, в момент, когда Джек задыхался от моей иллюзии, я сжала сильнее лишь бы он понял, что сотворил.
— Ты прикрываешься любовью. — сказал Эйдан. — Я не хочу быть причастным.
— Но ты причастен! — наконец, заплакала Этель. — ТЫ не мог быть не причастным. Разговоры о Мэтью, Дэнни, Курте и Джеке — их было слишком много. Каждый из вас стенал о том, как хотел бы справедливости. Мне не стыдно. Я сделала ровно то, что должна была.
— Когда я узнал о том, что Этель охотится за виновниками утеса… — начал Джейми, но его тут же прервала Ава.
— Узнал?
— Хочешь сказать, что вы общались с тех ужасных пор, как она сделала тебя хранителем, а ты ее ненавидел? — истерически смеясь, спросил Эд. — Вы лжецы достойные друг друга.
— Джейми принес тебя из леса, когда ты отправился за мной и угадил в яму. — сделав еще несколько шагов назад, сказала Эт. — Он же дал мне мазь для твоей спины. Помог принести тебя с каскадных ручьев. И он же был той тенью, которую ты перепутал с Редьярдом.
— Погодите. — остановил Реди. — Я ничего не понимаю. Если ты ненавидишь Этель, зачем все это время ей помогал, Джейми? Почему просто не пришел и не рассказал? Я понимаю, что ты не хотел тревожить жизнь брата, но ты подставил его.
— Ты мог остановить все еще той ночью, когда я впервые пошел за ней. — голос Эйдана срывался. — Мог после утеса сказать кому-то из Хранителей. Но ты дождался крайней точки. Для чего? — но Джейми не ответил, он лишь беспомощно опустил плечи и голову. — Трус. А я хранил тебя в памяти, как героя, а ты лишь слюнтяй. Сотни раз представлял себе нашу встречу то, что скажу, а сейчас мне даже тошно на тебя смотреть. Лучше бы ты умер. Навсегда.
Джейми слабо улыбнулся и сделав шаг назад — исчез. На поляне воцарилась тишина и лишь легкий запах сырости носился над ромашковой поляной. Жасмин увял в траве, а аромат его притупился. Хранители и человек стояли несколько минут в пустоте, в ужасе и в догадках. Что же произошло, что же с ними со всеми было. Эйдан сдерживал себя от побега, сдерживал от реки слез, от отчаяния, от разбитого сердца. Подняв голову, он всмотрелся в Этель все еще казавшийся лесным видением.
— Этель. — начал Эд. Девушка вздрогнула, услышав свое имя, но подойти не решилась. — Твои силы могут создавать иллюзию чувств?
— Да.
— Этель, ты создавала иллюзию моих чувств?
— Да.
— Когда меня немыслимо тянуло к тебе, когда твой образ был идеальным, когда я видел и хотел только тебя — все это было иллюзией? — хрипя, спросил Эд.
— Да.
— Тогда почему сердце так болит? Почему я чувствую, что готов простить тебе все? — Эйдана колотило.
— Иллюзии нет. — призналась Этель. — Ее не было с тех, как ты признался в своих чувствах. Я вынудила тебя сказать те слова, но больше не применяла ее. Я жаждала, чтобы любовь была настоящей.
— Выходит я и тут проиграл. — заключил Эйдан. — Мой пропавший брат на самом деле Хранитель Леса, моя любовь на самом деле ложь, моя жизнь здесь просто маскарад. О чем я еще должен сегодня узнать? Может меня и нет вовсе, а все это сон. Многое бы отдал, чтобы оказаться где-нибудь далеко. Думаю, тебе стоит последовать примеру старшего Питерса и исчезнуть.
— Я не уйду, Эйдан. Не могу. — заверила Этель и двинулась к парню.
— Я не нуждаюсь в тебе.
— Не заставляй меня… — начала девушка, но поджав губы, не договорила.
— Хочешь напугать меня тем, что напустишь иллюзию? Плевать. — оскалившись, засмеялся Эди. — Знаешь, ты говорила, что дар, достающийся вам, напрямую зависит от человеческой жизни. Я все гадал, откуда у тебя такая власть, а теперь понял. Все твое существо ложь. Повсюду только ложь. Ты и есть иллюзия.
— Эйдан. — прошептала Этель, подходя ближе.
— Я был прав с самого начала. — тихо сказал юноша. — Ты не настоящая.
Этель расправила плечи. Она изменилась в лице: хрупкость присущая ей обрастала металлом, голубые и ясные глаза, наливались свинцом, а челюсть заострилась. Хранительница слегка улыбнулась, не отрывая взгляда с юноши.
— Зато со мной ты чувствовал себя настоящим. И больше никогда подобного не испытаешь. — сказала Этель и исчезла следом за Джейми.
Эйдан впервые почувствовал детский страх ночевать один. Будто монстров, он ждал Хранителей, которые вернуться после захода солнца. Боялся встречи, потому что не знал, что говорить и как реагировать, кроме злости. А времени обдумать то, что произошло юноша себе не дал. Остаться наедине с собой и вариться в котле предательств и лжи, ему не хотелось. Подобраться к мыслям казалось непосильной задачей, думать о ком-то отдельно он не мог. Слова брата накладывались на слова Этель, а его собственные размышления заглушались их голосами.
