Я медленно поднимаю голову. Из гостиной доносится мучительный стон Джексона, и звук его голоса придает мне и сил и боли одновременно. Забавно, но сейчас я благодарна отцу за этот выпад, ведь его жестокие слова разжигают во мне знакомое пламя. Как двигатель, заведенный не с первого раза, мое сердце с ревом наполняется гневом.
– Эти люди, – вкрадчиво начинаю я, выговаривая каждое слово, – лучшее, что случалось со мной за последние несколько лет. Именно они были мне семьей, пока мать жила в каком-то своем дерьмовом мире, а тебя не было вовсе. Поэтому забери свои слова назад и больше никогда не смей вот так о них…
– Ты совсем обнаглела?! – взрывается отец и повышает голос, но я даже не вздрагиваю. Вместо этого ядовито улыбаюсь, хотя снова хочется разрыдаться.
– Просто соответствую своему окружению.
Папа наклоняется ко мне и цедит, смотря в глаза:
– Я покрываю твоего друга и трачу на это немалые деньги, а ты позволяешь себе в таком тоне общаться со мной?
– Никого не пришлось бы покрывать, если бы ты не ввязывался в темные дела! – выплевываю я ему в лицо.
Хотя, если говорить откровенно, нам всем просто ужасно не повезло. Весь этот кошмар – череда судьбоносных совпадений, и виноваты здесь все, кто хоть как-то к этому причастен. Мне паршиво от того, что единственным оружием в споре с отцом становятся не до конца справедливые обвинения.
Папа прожигает меня взглядом настолько тяжелым, что кажется, будто бы прямо подо мной разрастается черная дыра. Я гадаю, о чем он думает в эти мгновения. Может, размышляет о том, как много я смогла узнать, или пытается понять, как именно это произошло.
– Айден был с вами все это время, – медленно произносит папа, будто говорит сам с собой. – И допустил, чтобы ты сунула свой нос в чужие дела.
– Ну, остановить меня он пытался, когда понял, куда мы попали, – отвечаю я тускло. – Но место я выбрала сама. Это случайность.
Правда, Айден не испытывал особого чувство вины за нарушение условий контракта. В конце концов, это далеко не первое правило, через которое он успел переступить. И, кажется, отец тоже думает как раз об этом. Я буквально вижу, как чаша его терпения переполняется, а взгляд становится решительным.
– Поговорим позже, Шелл.
Он быстрым шагом направляется в сторону своего кабинета. Я в растерянности стою посреди коридора, пытаясь собрать себя по кусочкам и заставить функционировать. Первым делом я направляюсь в ближайший туалет – чтобы умыться ледяной водой. Шумно дыша, я смотрю на отражение в зеркале и внушаю себе, что нужно держаться. Испуганный, уставший и загнанный ребенок внутри меня кричит и плачет, но я прячу все эти эмоции глубоко на дне.
Я должна быть сильной, пока нужна своим ребятам. Эта мысль превращается в топливо, на котором я добираюсь до гостиной, где нахожу Лиама и Ноа. Парни сидят на диване неподалеку от кушетки, на которой под пледом лежит Джексон. Судя по расслабленному выражению его бледного измученного лица, препараты сделали свое дело. Врачей уже нет – значит, они закончили доставать пулю.
– Как он? – шепотом спрашиваю я ребят, на ватных ногах опускаясь в кресло.
– Вроде ничего, – так же тихо отзывается Ноа. – Насколько это вообще возможно, когда тебе живот прострелили… Врач сказал, что ему повезло и органы не задеты, раз он более-менее в порядке, спасло расстояние. Иначе… ну, понятно, короче. Сейчас спит, ему вкололи обезбол. Они приедут еще вечером, осмотреть, наверное…
Я перевожу взгляд на Лиама. Парень смотрит куда-то вперед прямо перед собой, а его пальцы нервно теребят края рукавов. Молчание Лиама парадоксально, оно пугает меня даже больше, чем его явно покрасневшие и опухшие глаза.
– Лиам, – шепотом зову я, – ты в порядке?
Он вполне мог получить травму и смолчать об этом, посчитав, что «все путем». Однако, когда парень поднимает на меня затравленный взгляд, я понимаю, что дела обстоят куда хуже.
– Он ведь из-за меня пулю словил. – Лиам упирается локтями в колени и закрывает лицо ладонями, сжимает пальцами волосы на висках. Его голос звучит прерывисто. – Из-за меня все это вообще…
Я не могу врать ему, заверяя, что это вовсе не так. Но вина лежит на всех: на наемниках, которые открыли огонь по гражданским; на мне, за выбор этого проклятого места; на Лиаме, за его необдуманные, идиотские выходки; на Айдене, за то, что молчал так долго; на моем отце, за все его темные дела. Поэтому я веско подмечаю:
– Плезант-Хилл выбрала я.
– Да, но ты была готова уехать, как только запахло жареным… а я полез, как всегда. Это же типа моя фишка, да?.. И вам всем пришлось идти…
