Закрыв сообщения и отложив телефон, я глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. Меня снова бьет нервный озноб. Мысли мечутся в суматохе, путаются друг о друга, но вскоре складываются в одно неизбежное решение: я должна увидеть маму. Хотя бы один раз. Понятия не имею, какие последствия повлекут за собой эти действия для нас обеих, но не прощу себе бездействия.
Однако в этот раз глупо пытаться геройствовать и отказываться от помощи. Особенно с учетом того, что без нее я не справлюсь со всем, что задумала.
С трудом дожидаюсь утра. С самого рассвета все мое существо будто на иголках, а едва ли электронные часы сменяют значение на 8:00, опасливо выглядываю из комнаты в коридор.
К счастью, Айден здесь, на своем посту. Заметив меня, он приподнимает голову. На его лице нет ни следа сонливости или раздраженности.
– Доброе утро, – выпаливаю я первое, что приходит на ум.
– Доброе.
Кажется, такая банальщина впервые звучит между нами с момента знакомства.
– Ты же не занят сегодня?
Молодец, Шелл. Более глупый вопрос придумать сложно.
Айден чуть поворачивает голову, разглядывая меня. Бьюсь об заклад, он прекрасно считывает волнение и напряжение, сковавшие меня тугими пружинами. Телохранитель ждет прямых объяснений, но я отчего-то уверена: он не откажет. Приоткрываю рот, собирая мысли в кучку, но так и не нахожу, с чего начать.
Как это должно звучать? Привет, Айден, не мог бы ты отвезти меня в местную психиатрическую клинику? Или так: привет, Айден, не отвезешь ли ты меня в гости к моей матери? Ах, забыла уточнить, она временно проживает в стенах психбольницы. И стоит обязательно добавить: мне жесть как страшно и нужна твоя поддержка, чтобы не остаться в этой клинике и самой, если я сорвусь на истерику на глазах у врачей и сойду там за свою.
Наверное, на моем лице отражаются внутренние муки. Айден достает из кармана пиджака ключи от машины.
– Расскажешь, когда выедем. Но сначала позавтракай, повар уже на месте. Я подъеду к крыльцу.
Почему-то я улыбаюсь. Никогда не признаюсь себе, что тронута поведением такой ледышки, как Айден. Незначительная фраза, проявление неожиданной заботы… для меня все это ценно, пусть абсолютно не понимаю, почему этот человек добр ко мне. Если честно, после всего, что я учинила, его гнев и презрение были бы куда более объяснимы.
Не испытывая особого аппетита, наскоро заливаю в себя чашку кофе и уже на ходу доедаю теплый шоколадный круассан. На этот раз я сама отношу посуду обратно на кухню и, осмелев, успеваю сбивчиво пробурчать искренние благодарности повару. Проводив меня почти шокированным взглядом, полный мужчина в годах не успевает ничего толком ответить. Кажется, это была наша первая личная встреча.
Когда мы с Айденом покидаем территорию дома, решаю озвучить предостережение:
– Я бы… я бы не хотела, чтобы отец знал о нашей сегодняшней поездке.
После секундного молчания Айден кивает. Я в задумчивости наблюдаю за тем, как неторопливо перемещаются его руки по рулю во время поворотов. Выровняв машину, Айден касается пальцами экрана мультимедийной системы и открывает приложение навигатора. Он кидает на меня быстрый взгляд, ожидая, что я озвучу адрес, но у меня моментально пересыхает во рту.
– Медицинский центр Монтлэйк, – выдавливаю через силу и уточняю невпопад: – Стационарное психиатрическое отделение.
Рука Айдена лишь на пару мгновений замирает над экраном во время набора адреса. К счастью, Айден не задает ни единого вопроса и нажимает на кнопку «Проложить маршрут».
Во время пути мы молчим. Не то чтобы такое времяпровождение было чем-то странным, но в этот раз молчание кажется тяжелым и гнетущим. Мне приходится напомнить себе, что Айден просто выполняет свою работу. Я вовсе не обязана делится с ним чем-то личным, оправдываться или объясняться. Но почему-то мне все равно стыдно за эту дурацкую тишину.
Здание клиники мрачной громадой возвышается посреди тихого городского района. В ряду других невысоких построек главный корпус лечебницы кажется неестественно громоздким, тяжелым. Ближе к крыше облицовка здания темнеет черными разводами, то ли от плохой работы вентиляции, то ли от когда-то произошедшего пожара на последнем этаже.
В стенах этого здания я была недолго – всего двое суток в стационаре, пока ставили диагноз ПТСР. После этого психотерапевты посещали меня уже в обычной городской больнице, где продолжались обследования. Матери повезло меньше. Она до сих пор находится здесь.
Айден припарковывается неподалеку от главного входа, перед которым прямо из газона возвышаются флагштоки. Вздыхаю, поджимаю губы и выхожу из машины. Ноги кажутся ватными, неуправляемыми. Пока я заставляю себя двигаться к главному входу, телохранитель занимает место по правую сторону от меня и замедляет шаг, чтобы идти рядом.
– Шелл? – раздается тихое требование объяснений.
– Я просто… – сухой, каркающий голос пугает даже меня. Кашлянув, тихо добавляю: – Хочу кое-кого увидеть.
Сжимаю трясущиеся пальцы в кулак. Айден оглядывает меня, медлит в раздумьях пару мгновений, а после распахивает перед нами стеклянные двери.
