Развернув подарок, я решила, что, по справедливости, надо бы одарить и Майлса. Я гордилась выбранным подарком: это был набор акварельных карандашей, который я купила на те накопленные за долгие месяцы крохи, которые родители могли выдавать нам на карманные расходы. Но когда Майлс его раскрыл, он притих. Лишь позже я осознала, что символизировал мой подарок. Те карандаши составили бы идеальную компанию его новой чистой тетради для толкования моих отметин.
– Спасибо, Селеста, – все же произнес он. Брат взглянул на меня, и я попыталась представить, что он видит. Уж точно не сестру, способную одновременно предрекать и скрывать его грядущий конец.
Будущее – не тяжелый и недвижимый объект наподобие валуна, но скорее, русло реки, проложенное под весом движущейся воды.
Предсказания на женщине не всегда несут
Коллектив авторов советует читателям придерживаться столь же мудрого подхода – помнить, что судьба пойдет своим чередом, независимо от наших требований, и что знание о солидной доле уготованного нам не означает, что нам известно все.
Той ночью я заперла дверь в комнату и с головой завернулась в одеяло. Перед глазами у меня стоял наш подвал, затянутый паутиной, и слово «
Спала я урывками, ненадолго проваливаясь в неглубокое забытье. Когда в конце концов наступило утро, я дождалась, пока Майлс уйдет в школу, и только потом пошла в душ, где выкрутила горячую воду на тот максимум, который могла вытерпеть. После душа я завернулась в полотенце и вышла в коридор. Мама разрешила мне остаться дома еще на денек, но сама ушла в магазин, и дома было тихо и пусто.
Проходя мимо комнаты Майлса, я заметила, что на кровати у него лежат подарки на день рождения. На вершине стопки лежали акварельные карандаши, которые я ему подарила. Из открытой упаковки выпало несколько штук. Красный, лиловый, зеленый, коричневый. Мой взгляд остановился на последнем. Он был карамельного оттенка – такого же, как мои отметины. Я схватила его и пошла к себе в комнату.
Полотенце свалилось на пол. Стоя перед зеркалом, я прижала карандаш к щеке. Когда я его отняла, на коже осталась идеально круглая точка. Если бы я взглянула на нее мельком, то не смогла бы отличить ее от настоящей отметины.
Я надавила на поддельную родинку указательным пальцем. Когда я убрала палец, фальшивая отметина все еще была на месте. Я слегка потерла ее, но она никуда не делась. Только повозив по ней салфеткой, смоченной в стакане воды, я смогла наконец от нее избавиться.
С кощунственным предвкушением я осмотрела родинки у себя на левом боку. Если добавить одну точку к скоплению в форме звезды, то его значение совершенно изменится. Я поднесла карандаш к коже.
– Селеста? – позвал отец. – Можно войти? – Он стоял прямо за моей закрытой дверью. Я вздрогнула и подхватила полотенце с пола. Вот ведь безрассудство – надо было лежать одетой в кровати до тех пор, пока он не уйдет на работу.
– Не сейчас, – ответила я, старательно заворачиваясь в полотенце. – Я только что из душа и не успела одеться.
Неловкая пауза.
– Ничего страшного, – наконец произнес он. – Я как раз поэтому и пришел. Я зайду. Хорошо?
Я в ужасе смотрела, как поворачивается дверная ручка. У родителей были ключи от наших комнат – на экстренный случай, – но они никогда ими прежде не пользовались. Я закинула цветной карандаш в щелку между комодом и стеной и обхватила себя руками, когда отец вошел в комнату.
