Благодаря этому чуду природы девушкам, вступившим в превращение, дарованы сила и преимущества, необходимые им для безопасного существования. Более того, превращенка в приливе высокой чувствительности задействует выгодный потенциал собственного пола. Она пользуется одной из чудеснейших привилегий – древнейшей формой самозащиты.
Вопрос, как некоторые превращенки в этом состоянии способны бунтовать, испытывать страх или подвергать себя опасности, остается открытым, и ответ на него не исследуется авторами данной книги. Время слишком быстротечно, а состояние высокой чувствительности слишком мимолетно, чтобы отвлекаться на подобные вопросы. Мы рекомендуем вступившим в превращение с благодарностью воспринимать данный феномен и относиться к нему как к одной из форм благодати, дарованных природой исключительно женщинам. Владеть таким даром – бесценно. До чего же прекрасно быть женщиной в этом мире!
Быть превращенкой означало быть у всех на виду, лишенной укрытия, оголенной. В школе я больше не могла сойти за никому не известную девчонку. Я пугала людей – при виде меня они вздрагивали, будто услышав раскат грома. Учитель истории вытягивал шею всякий раз, когда я заходила в его класс, а парни на улице как по команде сворачивали шеи, когда я шла вдоль ограждения.
Тем утром, захлопнув шкафчик, я обнаружила себя окруженной парнями. Они возникли словно из ниоткуда и вились вокруг меня, образуя барьер, сквозь который было невозможно пробиться. Грязные синие джинсы, рубашки навыпуск, лохматые головы, кеды, исполосованные травой. Такую неопрятность – телесную, беззастенчивую – могли позволить себе только мальчишки.
– Можно мне пройти? – поинтересовалась я.
Парни подались на несколько сантиметров в мою сторону, и я прижала учебник геометрии к груди, словно щит. Я защищалась и в то же время сдерживала себя. Тем утром я увидела одноклассников в новом свете. Они манили, тянули к себе – их тела, заряженные желанием. Непривычные мысли наводнили мою голову: о поцелуях и прикосновениях, об их плоских юношеских торсах, прижимающихся ко мне.
Парни придвинулись еще ближе. Я вжалась спиной в шкафчики. Желание пронзило мое тело – как толчок, от которого я пошла трещинами, словно ледник, раскалывающийся на айсберги. Я желала власти, я желала контроля, я желала свободы. Я была само желание.
Один из парней потянулся ко мне, кончик его пальца был в паре дюймов от моего плеча. «
Спасла меня моя классная руководительница, женщина, от кардиганов которой несло нафталином. Она подбежала к парням и расшугала их, и они разлетелись как птички. Когда я встретилась с ней глазами, она улыбнулась.
– Мальчишки, – только и сказала она, словно этим все объяснялось.
Я перемещалась из класса в класс как будто в тумане. Мне удавалось все лучше контролировать органы чувств, усмирять шквал ощущений, заполнявших меня каждую секунду. Некоторые девушки теряли голову от высокой чувствительности и, лишившись ее, впадали в депрессию. Другие пытались на ней заработать – устраивались в рестораны экспертами-дегустаторами или разрабатывали новые цветовые палитры для дизайнеров. Но высокой чувствительности доверяли не все. Были те, кто считал ее фальшивкой, разновидностью истерии.
Кассандра была из тех, кому обостренные чувства были в радость. Мы встретились в школьном туалете и стояли перед единственным зеркалом, впившись тазовыми костями в край раковины. Кассандра пристально изучала свои поры. Она сказала, что будто бы видит свое тело насквозь. Я распахнула рот и разглядывала свои зубы, небо, мягкие ткани под языком. Я усмехнулась. До чего же причудливые штуки скрывались в наших телах.
Я сняла свитер и почувствовала облегчение, хоть ненадолго избавившись от жаркого материала. Я осталась в майке без рукавов, и Кассандра дотронулась до моего плеча. Она провела пальцем вверх и вниз, отчего волосы на моей руке поднялись дыбом.
– У тебя такая мягкая кожа, – сказала она. – Она и до превращения такой же была?
