Шаг 1. Примите свое новое будущее. От имени Министерства будущего и коллектива данного федерального медицинского учреждения приветствуем вас в программе реинтеграции, созданной для преодоления последствий пережитой вами травмы. В последующие дни коллектив больницы поможет вам начать восстановление и возьмет на себя заботы обо всех ваших физических и психологических нуждах.
Первый шаг: осознайте новую реальность вашей жизни. Пожалуйста, помните, что осознание этой реальности не означает, что вы ее принимаете. На данном начальном уровне ваша главная задача проста: выжить.
Я очнулась от боли, лежа на боку на каком-то узком и неудобном матрасе. В бедро впивалась пружина. Кое-как продрав глаза, я обнаружила, что смотрю в стену цвета мокрого асфальта. Вдоль плинтуса и вокруг дверного проема бежала кроваво-красная кайма.
– Селеста?
Я перекатилась на спину и направила мутный взгляд в ту сторону, откуда доносился голос матери. Она взяла меня за руку.
– Я ждала, когда ты проснешься, – сказала она.
Я отвернулась от нее и поморгала, пытаясь сфокусироваться на потолке. Он тоже был выкрашен в серый цвет, но на пару тонов светлее, чем стены. Я удивилась, кому могло прийти такое в голову. Намеренно сделать это место таким мрачным.
– Я странно себя чувствую, – сказала я ей. В голове шумело, перед глазами все плыло, где-то из глубины глотки поднималась тошнота. Я схватила пластиковое ведро, стоявшее рядом с кроватью, но сил удержать его у меня не хватало. Мама забрала ведро из моих трясущихся рук и подставила его ровно в тот момент, когда меня стошнило. Вкус во рту был незнакомый. Что и когда я ела в последний раз? Ни малейшей идеи.
Я не помнила вообще ничего.
Мама убрала у меня с виска потную прядь волос. Я перевела взгляд вниз. Простыни были серыми. Наволочки были серыми. Одеяло – кроваво-красным. На мне была больничная сорочка с завязками на спине.
– Где я? – Мой голос прозвучал низко.
– Ты в больнице, – сказала мама. – Ты в безопасности.
– Я хочу домой.
– Скоро поедешь. Через пару дней.
Она протянула мне пластиковый стаканчик с водой, из которого торчала трубочка. Я глотнула. Вода оказалась такой холодной, что во рту защипало. Меня затошнило.
– Мне надо в туалет.
На мамином лице отразилась тревога.
– Можешь чуть-чуть потерпеть? Они вот-вот придут.
– Кто?
– Полицейские.
Я не дала себе впитать эту информацию. Меня отвлекали острая головная боль, дурнота, ткань больничной сорочки, которую я не узнавала, – я даже не помнила, как ее надела. Мне хотелось очутиться в пижаме в собственной кровати.
– Мне правда надо.
Смирившись, мама помогла мне переместиться к краю матраса. Бедра болели. Ныла каждая мышца. В горле саднило, словно я его сорвала.
Совместными усилиями мы втиснули мои ноги в пару шлепанцев.
– Туалет в конце коридора, – сказала мама, бережно помогая мне встать. – Можешь на меня опереться.
Выкрашенный в сизый цвет коридор был залит ярким флуоресцентным светом. От него отходила дюжина палат, а в конце стоял сестринский пост. Туалет был через две палаты от моей.
– Я здесь подожду, – добавила она. – Если только ты не хочешь, чтобы я зашла с тобой.
Я покачала головой и проковыляла к туалету, захлопнув дверь прямо перед взволнованным лицом матери.
Запершись изнутри, я прошаркала к унитазу. Мочиться было больно. Я кое-как поднялась и смыла за собой, затем вымыла руки с розовым мылом, вспенив его от всей души. Наконец, я взглянула в зеркало.
Лицо было одутловатым. Я пощупала шею под челюстью так же, как мама щупала мои лимфоузлы, когда те распухли из-за ангины. Я наклонилась ближе. Зрачки были расширены, а глаза казались пустыми из-за странного блеска, словно кто-то оттер их дочиста. Как же мне хотелось оказаться в собственной спальне и смотреть на себя в ростовое зеркало, которое мы с отцом установили рядом с гардеробом. Здешнее зеркало висело под углом – его верхний край пьяно кренился вперед, чтобы смотрящий в него мог увидеть себя целиком.
Я медленно развязала лямки больничной сорочки и позволила ей соскользнуть с плеч.
Мое тело было покрыто кровоподтеками.
Мои плечи, бока, бедра были вымощены калейдоскопом синяков: от черных и землисто-бурых до зеленовато-желтых. Синяки размером с желудь покрывали верхнюю часть тела, сливы, виноградины и смородины усеивали торс сверху донизу. Едва заметный браслет синяков вокруг правого запястья хранил отпечаток чьих-то пальцев.
