Меня вырвало раз, другой, третий, потом тошнило всухую. Я все еще чувствовала, как его кожа касается моей. Меня выворачивало, я задыхалась, как будто, опустошив себя, могла избавиться от прошлого. Ведь то, что я видела в полудреме, было правдой. Я не сомневалась, что кровоцвет не вызвал у меня галлюцинации или ложные воспоминания – те образы вышли из моей памяти, ни больше ни меньше.
Сидя на полу в ванной, я задрала голову и посмотрела в окно. Прошло несколько часов, и на улице успело стемнеть – я видела звезды, поскольку не смогла даже включить в ванной свет. В моем воображении звезды сливались в комбинации отметин, а небо превращалось в их развернутую карту. Мои отметины были украдены. Теперь они могли всплыть где угодно: на листовках в секс-шопах, в эротических комиксах, на Таро. Мужчины покупали такие штуки, чтобы утолять свою жажду подглядывания за настоящими девушками с настоящими отметинами. Чтобы завладеть телом девушки, требовалось не так уж много денег.
Меня стошнило в последний раз. Когда позыв прошел, я поднялась. Тело казалось дряхлым и поломанным. Я прополоскала рот и выпила стакан воды. Все-таки нашарила рукой на стене выключатель. Когда в ванной резко зажегся свет, я потеряла из виду звезды. Они остались только у меня в памяти, разложенные по созвездиям и не способные сойти со своих мест.
– Селеста? – Майлс постучался в ванную. – Ты в порядке?
Я открыла дверь и посмотрела на него мутным взглядом. У него в руках была «Картография будущего», но, увидев мое лицо, он опустил книгу.
– Пойдем, – сказал он. – Тебе нужно выспаться.
Он отвел меня в мою комнату; я свернулась в кровати комочком, а он отошел подальше.
– На некоторых людей кровоцвет действует сильнее, чем на других, – сказал он. – Не переживай, скоро выветрится. Где ты его вообще достала?
– Дейрдре сегодня заезжала. – Я облизнула губы. – Она странно себя вела. Она думает, что за ней следят и что ты имеешь к этому какое-то отношение.
На лице брата промелькнуло выражение, которое я толком не уловила. Тревога? Досада? Оно исчезло, прежде чем я его распознала.
– У Дейрдре проблемы, – сказал он.
– Она сказала, что инспектор приходила к ней, чтобы взглянуть на ее руку, – продолжала я. Я накинула одеяло на ноги, чтобы согреться. – Что показалось мне странным, потому что инспектор приходила и ко мне в больницу. Помнишь, я пыталась тебе рассказать? У нее была папка с моими детскими отметинами, и она осмотрела мой локоть. Я тогда была почти уверена, что это сон.
Пару секунд мы с Майлсом смотрели друг на друга в упор. Я была рада, что синяк у него под глазом побледнел настолько, что почти не был заметен.
– Странно, – наконец произнес он. – Ну, может, так положено в случае с вернувшимися девушками.
– Может.
Я взглянула на «Картографию будущего», которую он держал под мышкой.
– Я так понимаю, что ты все еще ходишь к Джулии на занятия по толкованию.
– Не просто на занятия. Джулия сделала меня своим помощником. Я тебе не рассказывал, но она уже давно не берет с меня денег за учебу, потому что считает, что у меня есть шанс построить карьеру в этой области. – Он бросил на меня быстрый неуверенный взгляд, словно думал, что я над ним посмеюсь. – Я знаю, что это маловероятно, но верю, что смогу добиться своего. Если буду настойчив.
Я зарылась в одеяла поглубже.
– Хотела бы я так же верить, что однажды стану психологом. – Я и не пыталась скрыть горечь в голосе.
– Эй, – сказал Майлс. – Твое будущее никуда не делось. Серьезно. Помни об этом. – Он дотронулся до моей руки, но в этот раз я даже не вздрогнула. Его прикосновение было тактичным, профессиональным. Я вполне могла представить его в роли толкователя, помогающего девушкам и женщинам отыскать свой путь.
Но случиться этому было не суждено. Едва ли он успеет повзрослеть – не говоря уже о том, чтобы построить карьеру. Он не успеет ничего добиться – и до сих пор об этом не знает. Умалчивая о его судьбе, я оказывала ему добрую услугу. Скрывая ту комбинацию на ребрах, я защищала родителей и брата от нескольких лет агонии. Уж лучше отгоревать однажды, пережив один шок, чем растягивать медленное, невыносимое крещендо.
– Поспи, – сказал он. – Сон для тебя сейчас лучшее лекарство.
Он укрыл мне плечи пледом и, выключив свет, оставил меня в темноте.
Наутро я проснулась и долго лежала в кровати, наблюдая за тем, как солнечный свет, пробивавшийся из-за штор, становился все ярче и ярче. Поднявшись наконец с постели, я пошла в душ и долго терла кожу. Я рассматривала себя и пыталась свыкнуться с мыслью, что это то же самое тело, которое лежало в той обитой деревом комнате под каким-то чужаком. Все это казалось жуткой, невероятной историей, которую я выдумала, чем-то абсолютно неправдоподобным.
Синяки становились все бледнее. Вскоре им предстояло исчезнуть совсем.
Я надела темное платье до пят и накинула сверху черный кардиган. Я высушила волосы и расчесала их. Я не стала краситься. Я застегнула верхнюю пуговку кофты, в последний раз взглянула на себя в зеркало и пошла вниз.
