Шаг 6. Торг и отрицание.
На данном этапе восстановления ваши физические травмы уже зажили, а моральное и эмоциональное состояние крепнет с каждым днем. Полностью восстановив силы и лицом к лицу повстречавшись с реальностью, вы можете предаться фантазии, что способны вернуться к прежней жизни так, словно ничего не изменилось. Вам может показаться, что, говоря правильные вещи и совершая правильные поступки, вы сумеете вернуться в школу, воскресить прежнюю дружбу или восстановить статус любимой дочери в семье. Не становитесь жертвой подобного мышления.
Как и в случае с другими шагами, на протяжении восстановления вы, вероятно, еще не раз вернетесь к стадии торга и отрицания, но вам не следует поддаваться этим чувствам. Повторяйте про себя: «
Это ваш первый шаг к принятию.
В понедельник утром мама отвезла меня в школу и вместе со мной зашла к директору, где нас усадили перед стопкой бумаг. Вернувшись после похищения, я должна была заново подать заявление о поступлении в школу, как будто вообще никогда здесь не училась.
Пока я писала, мистер Рэдшоу стоял лицом к окну. Время от времени я поглядывала на его спину, прямую, напряженную и недружелюбную. Мне казалось, что от него исходит неприятие. Я решила, что он не рад тому, что я здесь.
Я заполнила последний лист и передала его маме на подпись. Ее ручка зависла над пустой строкой.
– Ты точно этого хочешь? – спросила она.
Я не колебалась:
– Я хочу получить аттестат.
Она расписалась. Чернильные линии выглядели неровно, но все же подпись была на месте.
– Спасибо, мам. – Я выжидающе на нее взглянула. – Ты можешь идти.
Она потеребила ремешок сумки.
– Что-то я не уверена.
– Я справлюсь. Просто уйди, пожалуйста. У меня уроки.
Она поднялась, и мистер Рэдшоу подошел и пожал ей руку. Я приготовилась стать очевидицей сговора взрослых, перешептывания обо мне, но этого не случилось. Мама просто попросила мистера Рэдшоу присмотреть за мной и ушла.
– Я могу идти в класс? – спросила я.
Мистер Рэдшоу опустился в свое кресло. Он поставил локти на стол и подался вперед, продемонстрировав мне свою лысеющую макушку. Я инстинктивно откинулась на стуле назад.
– Возвращение требует смелости, – сказал он. – Многие девушки не возвращаются.
– Как я уже сказала, я хочу получить аттестат.
Он кивнул, но вид у него был отстраненный.
– Дайте знать, если у вас возникнут какие-то проблемы. Заходите в мой кабинет в любое время. Хорошо?
Я кивнула. Я уже была готова вырваться из этой комнаты, раствориться в людных коридорах среди сплетничающих учеников. Я так торопилась сбежать от мистера Рэдшоу, что даже не задумалась над тем, как он описал школу.
Именно в нее я и попала. Когда я стояла перед открытым шкафчиком в коридоре, несшийся мимо парень так резко захлопнул мою дверцу, что я чуть не лишилась пальцев. Он промелькнул темноволосым пятном, яростной молнией.
– Шлюха, – бросил он. Зависнув рядом на мгновение, полный праведного пыла, он врезал кулаком по ряду шкафчиков и помчался дальше по коридору.
У меня просто челюсть отвалилась. Девушка, стоявшая рядом – Триш, так ее звали, альт в школьном хоре, – наблюдала за этой сценой с осуждающим видом.
– Нет, ну ты представляешь? – сказала я.
– Представляю, конечно, – сказала Триш. Она подошла ближе. Тон у нее был хамский, и, несмотря на то что древние отделы мозга посылали мне сигналы тревоги, я не могла сдвинуться с места.
– Меня от тебя тошнит, – добавила она. А затем плюнула мне в лицо.
Проведя целых двадцать минут в туалете (пять из них я мыла и перемывала лицо, еще пятнадцать – плакала, спрятавшись в дальней кабинке), я утерла слезы и вышла в коридор. Как бы мне ни хотелось сбежать домой, я должна была продержаться до конца дня. Жалкий плевок – ничто в сравнении с тем, что я пережила.
