В глубине лесной чащобы родилась девочка – вылупилась из валуна, как из яйца. Но вместо желтка был свет. Вместо скорлупы – камень. Маленький камушек проскользнул к девочке в сердце. Мерцающий свет просочился ей под кожу. Она потянулась и вывалилась в лес – одинокое создание без матери и отца, без братьев и сестер, без прошлого и без будущего.
И вот, очутившись в тенистом лесу, она моргнула.
Я лежала на кровати в обнимку с моими подругами Алишей и Беттиной в комнате у последней. Было поздно, но никого это не волновало. На горе у нас не было ни комендантского или тихого часа, ни дресс-кода – вообще никаких удушающих правил, с которыми мы успели свыкнуться в своих родных городах. Мы, три девушки семнадцати, восемнадцати и девятнадцати лет, которые уехали подальше от реального мира ради возможности быть собой. Нам хотелось, чтобы так было всегда.
Стояло первое июня, но ночной воздух в горах был разреженным и прохладным. Я сидела, завернувшись в плед, который мама прислала прошлой осенью на мой семнадцатый день рождения. Это была вещь ручной работы, связанная из ярких ниток, а сделали ее девушки, выполняя одно из заданий во время прохождения терапии. Работая в гуманитарной сфере, мама общалась с девушками, которые бесконечно сталкивались с куда более шокирующими реалиями, чем те, что выпали любой из нас до приезда на гору. Я поплотнее закуталась в плед и налила себе еще одну чашку чая, в первую очередь для того, чтобы погреть об нее руки.
– Легко критиковать ритуал осмотра, живя здесь, где нам хватает кругозора для осознания, насколько это порочная практика, – говорила Алиша. – Но для всех остальных это просто норма жизни.
Мы продолжали разговор, который завели еще днем на уроке «Традиции и обычаи». На занятии обсуждался ритуал осмотра дочери отцом – унизительный обряд, который всем нам пришлось пережить дома, прежде чем мы научились вслух обличать его недостатки. Одна из наших одноклассниц была решительно настроена прочесть публичную лекцию об этом ритуале, вернувшись домой после окончания школы, но мои подруги считали ее план бессмысленным.
– Что бы она ни сказала, ей не удастся изменить отношение отцов к ритуалу ни у себя в городе, ни где-либо еще, – сказала Беттина. – Для них это почетная традиция. Они считают ее своим естественным правом.
– Даже матери ее поддерживают, – добавила Алиша. – Люди вообще сентиментальны в отношении традиций.
Я аккуратно поставила чашку на прикроватный столик Беттины.
– У вас какой-то пораженческий подход. Помните, что говорят наши профессора – судьба измениться не может, но могут люди. Если мы вернемся домой и продолжим молчать, этот ритуал так никуда и не денется. Все эти традиции продолжают соблюдать столько лет именно потому, что никто не пытается им воспротивиться.
– Верно, – сказала Беттина, – но я не представляю, как мы можем изменить нечто настолько фундаментальное. Не то чтобы к вернувшимся девушкам кто-то особенно прислушивался. К тому же нам не следует привлекать внимание к этому месту.
Она была права. После возвращения в обычный мир нам предстояло скрывать то, что мы узнали на горе; наши профессора неустанно об этом напоминали. Вот поэтому я и не рассказывала подругам, что пишу Джулии и Майлсу обо всем, что здесь изучаю, или что я надеялась извлечь пользу из этих знаний в будущем. В любом случае, спешить мне было некуда. Я и так уже провела на горе немало времени – пятьсот семьдесят дней, если быть точной, – но до выпуска мне оставался еще один год.
Мы все еще спорили о преимуществах и рисках попыток покончить с ритуалом отцовского осмотра, когда в дверях возникла наша подруга Лина. Она что-то прятала за спиной.
– Селеста. – Вид у нее был нервный. – Хочу тебе кое-что показать.
Лине было всего четырнадцать – превращение наступило у нее раньше, чем у большинства, и в Школу-на-горе она приехала всего пару месяцев назад, – но ума и отваги ей было не занимать. Она сама отбилась от похитителя – вжимала пальцы ему в глаза, пока тот ее не отпустил. Несмотря на то что она вполне могла избежать огласки о своем похищении, Лина отправилась прямиком в полицию. Особой пользы это не принесло, поскольку нападавшего в конце концов отпустили из-за несоблюдения формальностей, но сам факт того, что его арестовали, уже был победой.
Лина ждала. Атмосфера в комнате резко сгустилась, и от этой внезапной перемены мне стало не по себе.
– Что там такое, говори уже, – сказала я. – Ты же знаешь, что я терпеть не могу секреты.
Лина шагнула в комнату. Из-за спины она вынула простую зеленую коробочку. Я поняла, что это, еще до того, как она ее мне протянула.
