Я собрала карты с покрывала. Вскоре у меня больше не останется причин и дальше скрывать судьбу брата. Когда родители обнаружат карту с моим изображением, я буду раскрыта, и правда выскользнет из моих рук, как лоскуты ткани, сшитые воедино девушками, которые пострадали, но выжили.
Дорогая Селеста!
В своем последнем письме ты просишь меня проявить осторожность. Не знаю, что тебе на это ответить. Ты говоришь, что хочешь знать правду, но ведь мы с тобой никогда не были друг с другом до конца честны, разве нет?
Могу заверить тебя, что мы с Джулией трудимся не покладая рук, и те учебные материалы, которые ты нам присылаешь, очень кстати. Но то, чего мы хотим добиться, совсем не просто. Тебе неведомо, какую работу мы проделываем день за днем, какими бесполезными иногда кажутся попытки повлиять на будущее и сколь ничтожны наши личные проблемы перед лицом всего того, чего нам еще предстоит достичь. Так что нет, я не скажу, что осторожен. Я просто делаю все, что могу, пока могу.
Как обычно, надеюсь, что ты поглощаешь все сведения, какие тебе удается найти. Надеюсь, что ты счастлива и теперь видишь для себя новое будущее. Пожалуйста, не трать время на волнения обо мне. Чему быть, того не миновать. Разве мы не знали об этом с самого начала?
Утро выдалось зябким, и я, натянув шерстяной свитер, отправилась на занятия. Я прошла мимо столовой, административного здания, фотолаборатории и актового зала. Сквозь заросли деревьев я мельком увидела искусственный пруд, где мы катались на коньках зимой и плавали летом. Если бы я дошла до края кампуса, то наткнулась бы на конюшню, где мы раз в неделю занимались верховой ездой, а после нее – на кладбище, где на надгробных плитах были выгравированы созвездия отметин.
Из всех чудес, с которыми я столкнулась на горе – обретения подруг, чувства безопасности, интересной учебы, любви, – больше всего потрясало само местоположение школы. Кампус построили десятки лет назад на вершине одной из Белых гор, на участке, некогда отведенном под обсерваторию. Атмосфера здесь была разреженной, а ночи чернее черного – никто из нас такого раньше не видел. Как же тяжело, наверное, было затаскивать сюда все эти кирпичи и камни! Профессора и другие сотрудники периодически совершали вылазки в город у подножия горы, но мы с девочками довольствовались жизнью наверху. В уединении горы было безопасно, наши легкие расправлялись на такой высоте. Это место было задумано для созерцания звезд.
Учебная часть располагалась рядом с яслями кампуса – там, на скамейке у входа, я и обнаружила свою подругу Джен. Она кормила новорожденную дочку, Софи, завернутую в толстое одеяльце.
– Тебе не холодно? – спросила я у Джен.
– Захотела глотнуть свежего воздуха. Один из малышей заблевал всю игровую. – Она хихикнула. – Я решила закутать Софи и устроить ей завтрак, пока кто-нибудь другой вытирает всю грязь. Согрешила?
Я улыбнулась и подсела к Джен.
– Нет. Я поступила бы так же.
– Ты не опоздаешь?
– Я на минуточку. Рядом с Софи всегда настроение поднимается.
Джен кивнула:
– Да, я слышала про Таро. Сочувствую, Селеста. Это ужасно.
Я отмахнулась, словно Таро были чем-то незначительным, словно у меня не украли самую интимную часть жизни и не выложили ее на потребу публике.
– Я справлюсь. К тому же всем нам приходится через это пройти.
– Надеюсь, не всем. – Джен кивнула на дочь в шерстяном чепчике, которая блаженно посасывала ее грудь, зажмурив глазки.
– Я не имела в виду Софи, – быстро поправилась я. – И вообще здешних детей. – Я помолчала. – Надеюсь, их ждет более светлое будущее.
– Все в порядке. Я поняла, о чем ты. – Она переложила Софи на другую сторону. – Но думать о том, что происходит в реальном мире и какая судьба уготована моей дочке или любой другой девочке, страшновато.
